– Если он принесет людям мир…

– Он может принести нам победу, – пояснил император. – Или, по крайней мере, помочь ее одержать.

– А после победы настанет мир?

– Разумеется. И, можешь не сомневаться, завоевателем я буду великодушным. Да что там, если он… э-э…

– Баррус, – подсказала девочка.

– Да. Став мне верным вассалом, Баррус вполне может взойти на трон Вера. Не сомневаюсь, Западный Люд куда охотнее покорится нам, если ими будет править некто из их же собственного императорского рода.

У девочки перехватило горло, однако она ответила:

– Тогда оставь Барруса при себе… только, пожалуйста, напоминай ему порой о матери, хорошо?

– Непременно, – заверил ее император. – В этом ручаюсь словом.

– Батюшка?..

– Верно решила, верно, – откликнулся Время. – Ты ведь об этом хотела спросить?

Однако девочка покачала головой.

– Нет. Помнишь, в Вере ты говорил, что Вер может выиграть войну, когда их люди переоденутся в желтое? А Барруса теперь тоже оденут в желтый мундир. Ты ведь это имел в виду, да?

– Возможно. По крайней мере, отчасти.

Император, поднявшись, пересек комнату и пристально взглянул в глаза Времени.

– Так ты пророк! Ясновидец! Как я не догадался… а еще собственной проницательностью горжусь! Расскажи же, что ты имел в виду – только не отчасти! Расскажи все!

Время, не прекословя, рассказал императору обо всем, и на следующее же утро, когда дождь наконец унялся, спустя долгое время после того, как прокричали третьи петухи, Время с успокоенной девочкой покинули обветшавший высокий дом, прошли из конца в конец прямой древней улицы и миновали позлащенные врата Занта.

– Знаю, Батюшка Время, глупо все это, – щебетала девочка на ходу, – однако как же мне сейчас радостно на душе! Помнится, с тех пор, как мы встретились, мне все грустней и грустней становилось, а теперь я снова счастлива!

Старый мудрец пожал плечами, огладил белоснежную бороду.

– Такова жизнь, девочка, – прошептал он. – Да, девочка, жизнь такова.