По счастью, рубежи далекого юга стережет мальчик, разъезжающий на козле. Из нашего становища они сейчас не видны, но в скором времени мы их увидим. Возможно, мальчик тот любит нас – по крайней мере, мы всем сердцем на это надеемся. Как бы там ни было, козел его, подобно всем на свете козлам, терпеть не может собак. Посему, едва Гончие подбегут ближе, склоняет он голову, бодает их, гонит обратно, на север, и до будущего года играм их наступает конец.

А может быть, они просто сделали свое дело? Да, пожалуй, так будет вернее. Едва не потерявшая золотой скалки навеки, старуха вновь понимает, с какой важной вещью обошлась столь беспечно, и возвращается к привычным хлопотам. Угадай-ка, о драгоценная моя Бекка, каковы на вид лепешки, вырезаемые ею из теста? Да, я и есть одна из них, но ни в коем случае не единственная! Деревья, скалы, ручьи – все это тоже ее работа, в той же мере, что и мы с тобой. Все на свете слеплено из одного, из ее теста: и лапы кролика, за которым ты нынче гонялась, и ноги, несшие тебя за ним.

Нет, самой старухи в небе не видно, однако там немало других женщин. Их мы вполне можем разглядеть…

Что? Ты видела? Ростом выше самых высоких деревьев? Согбенную и суровую?

Нет, ошибаешься, не быков ты слышала, а рев ее львов. Я и не знал… Да, время сейчас как раз подходящее, сейчас ее можно увидеть. Скалку ее, как я уже говорил, утащили Гончие Псы, и сама она вольна бродить по свету, куда заблагорассудится. Неудивительно, что она тебе улыбнулась. Кто бы не улыбнулся? Однако же… ох, драгоценная моя Бекка, теперь тебе нужно быть осторожной, весьма осторожной всю свою жизнь. Всякому, кто видит подобные вещи, пусть даже в небе, осторожность необходима как воздух. Хорошо еще, что она не заговорила с тобой…

Вот как?

Да, таково ее древнее имя – имя, можно сказать, забытое всеми, кроме меня.

Фауна.

То была Фауна – или, как кое-кто говорит, Бона Деа, пославшая ту волчицу, что… Ладно, это уже пустяки. Сейчас мы зовем ее Природой. Однако ты, о драгоценная Бекка, должна называть ее Фауной, раз уж она так велела. Возможно, она соскучилась по прежнему имени, а солнце – отнюдь не единственная на свете вещь, то покидающая нас, то возвращающаяся. Да, о драгоценная моя Бекка, помню, помню: я говорил, что пока не могу рассказать тебе того, о чем рассказал сейчас. Я говорил так, потому что считал, будто ты еще недостаточно подросла… и ошибся. Если сама Природа сказала: девочка-де уже выросла, значит, так оно и есть. Это известно даже мне, хотя я никогда в жизни не причислял себя к мудрецам.