С первой повозкой в страну обетованную явилось колесо, а для прогресса этого вполне достаточно. Огонь, колесо и обрывок шкуры на чреслах — Хийси говорил, что большего для гибели магического мира не нужно.

Широко распахнутые ворота принимали всех. Уходили люди и звери, бежали боги и колдуны. В мир иной уходила магия. Боги, грозные в своей неподвижности, возвышались над людским потоком. Меднобородый Гунгурд, Амрита, юная и в эту минуту нечеловечески прекрасная, Мокрида, со строгим рачительным взором, двуликие братья Нот и Зефир, неукротимый Басейн, веру в которого Ист едва не уничтожил, назвав в честь повелителя морей корыто для купания в жаркий день. Был здесь и тугоумный Фран, который, казалось, заснул даже в эту минуту, и недобрый Жель, почему-то считавшийся покровителем стад. Они стояли, могучие победители, открывшие дорогу в новый мир, возвышаясь до самого неба, и один только Ист видел их настоящий облик: кучку перетрусивших, жмущихся друг к другу людишек, и даже не людишек, а ничтожных, жалких богов, бегущих из отринувшего их мира.

Люди и стада прошли, наступила очередь магов. Их было совсем немного — сотни полторы, тех, кто перестал быть человеком, но не сумел добиться бессмертия. Сейчас они были горды, каждый излучал силу и довольство, лишь в дер Насте чувствовалась какая-то тревога. Неожиданно дер Наст шагнул вперёд и, глядя в лицо Исту, громко произнёс:

— Ты всегда был моим врагом, но сейчас я беру назад обидные слова, что вырвались у меня когда-то. Ты жил и умер, как полагается повелителю мечей. Тебя будут проклинать, но никто не обвинит в трусости.

— Спасибо на добром слове. — Ист кивнул.

Дер Наст вбросил меч в ножны и первым направился к ждущему проходу. Ист молча смотрел ему вслед. Несладко придётся бывшему кёнигу в новой жизни. Боги не умеют забывать, и самовольному чародею ещё не раз помянут сегодняшнюю выходку.

По толпе чародеев прошла дрожь, словно единое существо вдруг поёжилось испуганно. Кто-то закричал, желтокожий воитель вновь выхватил свой крис, как бы собираясь ринуться в битву, но вместо того, расталкивая более тщедушных собратьев, помчался к проходу. В одну минуту торжественный порядок был разрушен. Уже не повелители сущего, а смертельно перепуганные человечки, забыв обо всём, стремились первыми прорваться в ворота. Ист прислушался и, который раз за этот день, злорадно рассмеялся. Он услышал сочные шлепки, тяжёлое пыхтение и бессмысленную скороговорку бредущей катаблефы. Как он мог забыть, ведь не все боги участвовали в облаве на мятежника! Есть ещё один бог, добившийся всемогущества меньше месяца назад, и сейчас он спешит сюда, чтобы задать свой извечный вопрос, на который ему никто не смеет ответить.