С того дня Разин чувствовал себя в Астрахани полным хозяином и уже ни в грош не ставил ни воеводу, ни митрополита Иосифа, ни иные власти. Лишь войско князя Львова, расположившееся недалеко от города, заставляло его помнить об осторожности.

Между тем понемногу сбывались и предсказания Ивана Черноярова. Львов, честно дождавшись, пока корабли разгрузятся, велел сдать морские суда: бусы и ясаульные струги. Разин махнул рукой и сказал:

— Пущай забирает. Они уже всё равно погнили.

Затем вышел указ отвезти на ружейный двор тяжёлые пушки. Семён, бывший при орудиях за главного, прибежал с этой новостью к батьке. Атаман выслушал Семёна, покусал усы, затем велел:

— Чёрт с ними. Отдай. По рекам да волоками этакую тяжесть таскать не с руки.

Расставшись с пушками, Семён почувствовал себя совсем свободным. Одно беда, купец Кутумов куда-то подевался, дом его в Астрахани стоял пуст, и челядь не знала, где бродит хозяин. Семён пытался разузнать о Воронке у слуг, но те или не знали о хозяйских делах, или не смели говорить — Семён отошёл ни с чем. Приходилось ждать, без коня перевозить Анюту с детишками в казачьи городки было бы несподручно.

А потом случилось так, что и ждать стало нечего.

На базаре Семён встретил кого-то из знакомых годовальщиков, с кем свела судьба во время зимовки в Яицком городке. Обрадованный Семён пригласил знакомца на кружечный двор, поднёс ендовушку вина, принялся расспрашивать, как там жизнь в Гурьевом городе. Годовальщик исправно выпивал и обстоятельно рассказывал, хотя новостей после ухода воровских казаков было немного. Об Анюте Семён, не желая выдавать волнение, спросил не сразу, а когда наконец спросил…

— Это та, что ли, у которой ты зимовал? Когда я уезжал, жива была. И дети здоровы. Замуж она вышла той осенью за Епишку-рыбака. Сейчас в тягости ходит, а может, и родила уже, кто их, баб, знает, они на это дело спорые.

— Как замуж? — Семён приподнялся с лавки.

— А что ж ей не выходить? Баба молодая, сочная. Опять же дом свой, да и денег после твоего постоя у ней прибыло. Одно слово — богатая невеста. Вот Епишка и позарился. Всё путём справили, венчались в церкви на Покров.

— Вот, значит, что — в церкви. — Семён никак не мог собраться с мыслями.

— А то!.. — Знакомец был уже изрядно навеселе и ничего не замечал. — А знатная у здешнего шинкаря водка! Давай-ка ещё выпьем!

Семён бросил целовальнику серебряный динар, которые по случаю удачного похода принимались по всей Астрахани, и вышел под пустое небо. Куда идти, что делать? Раскатал губу на семейное житьё… поживи сперва бобылём.