Семён вздохнул согласно. Теперь, когда они возвращались к родному берегу, он всё чаще думал, как быть дальше. Не выйдет прощения от государя — в Яицкий городок не покажешься, да и с прощением ничего хорошего там не ожидается. Значит, Анюту с детишками придётся выписывать и с чужими людьми перевозить на новое место. А где это место найти? Государевых сёл на Руси, почитай, совсем не осталось, мещанином осесть — тоже непросто. Разве что на север уходить, туда сейчас много народу потянулось, от житейского неустройства и церковного гонения, что дошло наконец и до чёрного мужика. Даже с Волги бегут к Студёному морю, ловить на Мурмане рыбу палтус. В Вятские земли поспешают, под Вологдой спасаются… как-то там дед Богдан, жив?..

* * *

Волжскими протоками пленные струги поднялись к островам, где на луговой стороне стал царёв город Астрахань. Смотреть вернувшихся казаков высыпала тьма народа. Раскаты были усажены людьми, словно колокольня галками. Со звонницы ударили в колокола, не то в честь князя Семёна, не то перепугавшись казацкого воинства. Под испуганно-праздничный трезвон ступили прощённые разбойники на родимую землю.

Разину даже ви́ны выговаривать не стали, словно не пойманного вора привезли, а с почётом встретили знатного боярина. Разинским людям также дали полную свободу ходить по городу, рассказывать о своих подвигах и продавать нажитое неправедными трудами. Кое с чем, правда, пришлось расстаться. Вернули аргамаков, посланных шахом в подарок царю и перехваченных на море в самый последний день. Отпустили купчину Магомета Кулибека, что вёз тех коней и вместе с конями попал в плен. Однако и тут Разин извернулся, представив дело так, что чёрный люд верил, будто не князь забирает у татей грабёжное, а Степан Тимофеич жалует князя от своих богатств. Даже пленного княжича Шабына Разин не просто передал Львову, а подарил, приведя на цепочке, словно дворовую собачонку.

Все прочие богатства казаки держали крепко и расставаться с ними не собирались. Сам Разин ежеутренне выходил в город, гулял по майдану, швыряя в толпу золотые кругляши из тугой мошны. По этому поводу давка вокруг атамана была и сущее смертоубийство. Задолго до атаманского выхода городская голытьба начинала табуниться у крыльца. Кое-кто из казаков качал головой при виде такой щедрости, но ближние люди объясняли вполголоса, что ежели не привадить рыбку, то и улова не видать. Не глупое фордыбаченье тут причиной, а тонкий расчёт.

Вскоре народ убедился: когда надо, Разин умеет беречь свой карман так, что и не снилось другим.