– Тогда делай то, что я велел ранее.

Голос Зильберрада стал совершенно бесцветным. Он смотрел на Урсулу не мигая, и в его глазах она видела только пустоту.

– Боюсь, и этого я не могу позволить, – мягко сказал отец Лукас. – Я уже упоминал, что Урсула – прихожанка моей церкви, а добрый пастырь должен оберегать своих овец.

Тогда Зильберрад бросился на нее сам. Но не успел он коснуться ее кожи, как отдернул руку, яростно зашипев, словно сам воздух обжег его. «Теперь, – подумала Урсула, – он понял». Теперь он подошел к той грани бессилия, на которой так долго стояла она. Теперь он знает, каково это.

…Они ушли. Просто ушли, потому что у Зильберрада больше не осталось против Урсулы никакого оружия. Он опустился на стул и не шевелился, когда они покидали порог его дома. Не плакал, не стонал, а лишь сидел неподвижно, низко опустив голову и рассматривая свои башмаки.

А Урсула чувствовала, что вырвалась на свободу. Теплая ночь пахла до того сладко, что грудь сжималась от легкой тоски. Отец Лукас бережно положил ее руку себе на локоть, и так они дошли до реки. Вода слабо сверкала в свете луны. Впервые за долгое время Урсула ощутила спокойствие на душе.

– Как он объяснит три трупа в своем доме?

Она не спрашивала, а рассуждала вслух, но отец Лукас все равно ответил:

– Его родной брат заседает в городском совете. Вот пусть он и придумывает объяснения: нападение грабителей, ведьминские козни… За него не беспокойтесь, дорогая Урсула. Лучше скажите, вы уже думали, что будете делать дальше?

– Так далеко я не заглядывала…

Горло все еще саднило.

– Хотелось бы и дальше жить под крышей поместья, если господин Вагнер позволит. Я привыкла к нему.

– Кристоф Вагнер уедет в ближайшее время.

– О! – Эта новость ее опечалила. – Далеко?

– В Виттенберг. Уверен, они с Ауэрханом возьмут вас с собой, если вы того захотите.

Она подошла к берегу – топкая земля прогибалась под ступнями – и прикрыла глаза.

– А если нет?

– Вы могли бы остаться в Шварцвальде. Стать хозяйкой поместья, если ваша душа этого желает. На какое-то время.

– А потом?

– А потом, – его дыхание защекотало ей шею, в точности как дыхание Зильберрада недавно, – вам станет скучно.