Рупрехт Зильберрад не увидит в спальне ничего по-настоящему пугающего, если только не додумается откинуть одеяла. Урсула позаботилась о том, чтобы Эмма и дети выглядели аккуратно и подобающе. Длинные волосы Эммы она заплела в косы и красиво уложила на голове так, чтобы золотистые кудряшки обрамляли лицо, как у херувима.

Сегодня днем Урсула вызвалась присмотреть за детьми, пока Эмма ходила за покупками. Она сделала все тихо, без лишнего шума, постаравшись, чтобы мальчики не испытали боли. Трогательный Вилли не успел ничего понять, как она и хотела. Томас в смерти напоминал отца строгим лицом, готовым вот-вот нахмуриться.

Фрау Зильберрад не должна была увидеть мертвых детей – это было бы бесчеловечно, и Урсула не хотела для нее такой участи. Она бы и не увидела, если бы не вернулась в дом на четверть часа раньше. Крови внизу было много. Хотя Урсула заранее скатала ковры, чтобы не осталось пятен, кровь была повсюду: на полу и даже на деревянных стенных панелях. К ее чести, Эмма решила, что в дом ворвался разбойник, и бросилась спрашивать Урсулу, не ранена ли она… Кажется, она начала что-то понимать, лишь когда увидела тела Томаса и Вилли и нож в руках подруги.

Хорошо, что это длилось всего мгновение. Наученная первыми двумя попытками, Урсула полоснула Эмму по горлу, но в этот раз все пошло не так. Томас и Вилли потеряли сознание почти сразу. Но порез на шее Эммы, вероятно, оказался недостаточно глубоким: кровь не хлестнула потоком, а стала обильно вытекать, заливая грудь и покрывая кожу тонкой красной пленкой. Глаза Эммы расширились, выражение их сделалось совсем нечеловеческим, пальцами она пыталась свести края раны, задыхалась, булькала и кашляла. В конце концов Урсуле пришлось нанести второй удар в бок, после которого Эмма скончалась.

Все это заняло больше времени, чем она рассчитывала, но когда дело было сделано, Урсула испытала облегчение. Она ожидала от себя, что испугается и отступит в последний миг.

«В чем моя вина?»

Она была уверена, что Эмма задаст этот вопрос. У нее даже был заготовлен на него ответ.

«Ты совсем ни в чем не виновата, милая Эмма. Как не виноваты были египетские первенцы, которые погибли, когда Господь устами Моисея приказал фараону отпустить еврейский народ. Как не виновны были девочки из племени мадианитян, которых принесли в жертву Богу. Как не водилось вины за теми зверями, что не попались Ною по пути, когда он подыскивал спутников на ковчег. Никто из них не сделал ничего плохого. Но для того чтобы наказать поистине виновного, иногда требуется уничтожить все, чем он дорожит».