Агата носила траур. Черное глухое платье подчеркивало темноту глаз. Вопреки ожиданиям, она не была ни бледна, ни растрепана. Даже волосы и те уложила с особым тщанием. Посередине комнаты стоял распахнутый сундук. Платья лежали вокруг так, словно еще мгновение назад в них были женщины, но затем упали и исчезли, оставив после себя лишь одежду.

Кристоф тяжело опустился в кресло.

– Я знаю, что сейчас творится в твоем сердце, моя дорогая.

Она покачала головой, отрицая его слова. Конечно, откуда же ему знать…

– Тебе кажется, что ты ничего не чувствуешь, что ты как будто отлежала душу. Это временно. Скоро ты начнешь чувствовать все сразу, и тогда внутри тебя разверзнется ад. Но ты справишься. Только заклинаю тебя: кто бы что ни предлагал, не делай глупостей! Ты сейчас уязвимее всего.

– Уже не сделала.

Вагнер подался вперед, отчего рана в животе отозвалась вспышкой боли.

– Кто-то уже являлся к тебе? Эти падальщики всегда наготове!

Агата придвинула кресло и села напротив. Раньше она выбрала бы место у его ног или на низком стульчике, но теперь держалась как равная. Рассказала, что к ней приходил Мефистофель под видом Рудольфа. Кристоф в ярости сдавил подлокотники кресла.

– Старая мразь и тут покоя не дает! Объявился через столько лет!

– Не беспокойся. Я его прогнала.

«Прогнала»… Их нельзя прогнать, милое дитя. Демоны ведут себя, как мошкара. Только тебе кажется, что облако устремилось за другим несчастным, как жалящие твари снова тут как тут.

Кристоф окинул взглядом комнату, задержался на раскрытом сундуке.

– Опять куда-то собираешься?

Агата пожала плечами:

– Сначала в Штутгарт. Хочу посмотреть дом, который мне оставил в наследство Рудольф.

– А потом?

Она вздохнула и тут же вздернула подбородок, готовая отразить его атаку:

– А потом в любой город, где идет охота на ведьм. Рудольф считал своей целью помогать обвиняемым бежать. Значит, и я должна делать то же самое, чтобы его смерть не была напрасной.

«Однажды ты поймешь, девочка, что смерти всегда напрасны. А много позже – что не стоит идти по следам мертвецов. Тебе может казаться, что так ты их догонишь, но это мираж, который будет только быстрее удаляться. Но я не стану говорить тебе об этом сейчас. Не время для нравоучений, когда утрата еще так свежа».