Хоппер нетерпеливо подалась вперед.

— И?..

— При увольнении он тоже подписал декларацию. Но домик из описи исчез. Из любопытства я отыскала первичный документ и посмотрела адрес. — «Из любопытства, да неужели», — подумала Хоппер. Хиткот заинтриговало тайное убежище друга, но из самолюбия она в этом не призналась. — А затем проследила, чтобы эту бумагу уничтожили.

— Почему вы нам это рассказываете? Почему нам, а не Уорик?

Хиткот вздохнула.

— Потому что я не должна была предавать своего друга, — и тут жалкая маска жажды внимания чудесным образом спала с нее. — Эдвард был талантливым ученым. Очень талантливым. И его работа ни в коем случае не должна быть уничтожена, чем бы она ни являлась и к каким бы последствиям ни вела. И я не хочу, чтобы она попала в руки кого-нибудь вроде Рут Уорик.

— А почему вы уверены, что мы не уничтожим ее?

— Я помню, что вы были его студенткой, мисс Хоппер. И помню, как высоко он о вас отзывался, — она пожала плечами. — Скажем так, я исхожу из большей вероятности.

Старушка проковыляла к столу, достала блокнот и нетвердой рукой написала в нем два слова.

39

39

Дождь припустил вовсю. На гравии в первом дворе появились лужи, на улице забурлили забитые водостоки.

Они оставили ректора в ее резиденции. Старушка медленно проводила их до двери, но руки у порога не протянула, обошлась и без воодушевляющего напутствия. Хоппер пробормотала слова признательности, на что Хиткот просто ответила:

— Не попадитесь.

Последнее, что Элен заметила, перед тем как за ними захлопнулась дверь, была дочь ректора. Женщина стояла на лестнице и смотрела на нее со смешанным выражением интереса и брезгливости.

По пути из колледжа Дэвид хранил молчание. Когда же внешний мир оказался за закрытыми дверцами их «форда», он заговорил:

— Успеем смотаться туда и вернуться в Лондон еще до комендантского часа. Или заночуем где-нибудь в округе. В глубинке комендантский час не такой уж и строгий.

— Хочешь поехать? Если что, я могу и сама добраться.

По лобовому стеклу и капоту барабанили крупные капли. Дэвид хмуро взглянул на Хоппер.

— Элли, ты все спрашиваешь и спрашиваешь, хочу ли я с тобой остаться. Хочу ли отвезти тебя в Оксфорд, хочу ли прямо сейчас отправиться домой… Может, мне лучше забиться в норку в Лондоне, вернуться к Памеле, продолжать строчить пропагандистские опусы? Повторяю в последний раз: я не хочу домой. И я не жалею, что уехал из города. Я хочу быть здесь. С тобой.