Часть меня, которая всегда будет искать его, хотела обшарить внизу скалы в поисках хоть каких-либо признаков тела, но я очень хорошо понимала, что никогда его не найду.

И больше никогда его не увижу.

– Я скучаю по своей семье, – пробормотала я, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза.

Я скучала по маме и задавалась вопросом, в порядке ли она и хорошо ли с ней обращаются, пока нас нет. Я скучала по брату, который погиб, пытаясь спасти меня от жизни в страданиях.

Я скучала по отцу, которого убили, когда я была еще девочкой.

Кэлум нежно обхватил меня за голову обеими руками, слегка сжав пальцы, оторвал мое лицо от груди и посмотрел на заплаканные щеки, будто хотел стереть из памяти все, что причиняло мне боль. Он провел большим пальцем по катившейся слезе, вытер ее и прижался губами к моему лбу.

– Я теперь твоя семья, – мягко сказал он.

Его слова немного успокоили меня, но я все равно чувствовала себя одинокой лодкой, потерявшейся в тумане и плывущей без цели.

Я хотела сказать Кэлуму, что это не одно и то же, что мы никогда не будем настоящей семьей друг для друга, ведь нас в любой момент могут забрать наши половины, а завести ребенка, который потом останется совсем один, и вовсе казалось немыслимым. Однако я не могла заставить себя произнести все это. Мне хотелось погрузиться в слова, которые он произнес, и поверить в отдаленно счастливую, хотя и неосуществимую, картину.

Хотя бы ненадолго.

– Я люблю тебя, моя звезда. Думаю, я влюбился в тебя, когда ты приставила мне нож к горлу. Ничто и никогда не изменит этого, – пробормотал Кэлум.

Его слова зажглись внутри меня холодным огнем. Это было невозможно, но я не могла отрицать, что чувствовала то же самое.

– Мелиан говорит, мы не способны любить никого, кроме своих половин, потому что метка изменила нас, – произнесла я, глядя на него.

Я дала Кэлуму возможность взять свои слова обратно, хотя сама молилась, чтобы именно это он и имел в виду.

После нескольких коротких недель, проведенных с ним рядом, я не могла представить свою жизнь без него. Наша связь укоренилась во мне так сильно, что я больше не знала, кем буду без него.

Кэлум скользнул спиной вниз по стене, потянув меня за собой. Мы сели, прислонившись к склону горы. Он смотрел на воду, прижимая мою голову к своему плечу, и, казалось, упивался ощущением солнца на своей коже и свободой, которая исходила от природы.

– Не сомневаюсь, что Мелиан верит в то, что говорит, – сказал Кэлум, взяв мою руку в свою и подняв ее, чтобы коснуться того места, где билось его сердце. – Но я тебе клянусь – мое сердце бьется только для тебя.