Носильщики сгрузили меня и исчезли. Вокруг же сгустилась толпа. Бабы в одних юбках, титьки свисают аж до пупа, за спинами подвязаны круглолицые младенцы, уныло жующие какую-то дрянь. Пацаны-огольцы были вообще в первозданном виде, наверное, экономили одежду. Девушек-молодушек не видать. А вот среди мужиков выделялись товарищи в ярких плащах, с изумрудными заколками, с кольцами в ушах, с головными повязками, в которые было вставлено по красному большому перу. Это, наверное, руководство.

Чьи-то руки стали поднимать меня, дескать, неудобно перед начальством. Я кое-как взгромоздился на ноги — с непривычки зашатало. Окинул взглядом свой прикид — какие-то грязные лохмотья остались от некогда белой футболки, на одной ноге сохранились хоккейный щиток и почти-свежий носок, рядом с ним нож, а вот вещмешок канул в лету вместе с новыми трусами и свитером, хорошо хоть поясная сумочка с ее сокровищами не покинула меня. В общем-то, на пришельца с неба не очень похож.

Из руководящих товарищей выделился один, которого я мысленно назвал «председателем», он и стал что-то грозно вопрошать. Из всех слов я уловил только парочку: «Тики Виракоча». Это, кажется, наиболее верховное божество было у индейчиков, самое возвышенное и незапятнанное. Я повторил: «Тики Виракоча», отчего некоторые присутствующие заулыбались.

Председатель приложил руку к своей груди и сказал:

— Ньяви, уаранка камайок.

Это, наверное, названы имя и должность.

— Будь здоров, Ньяви, — я, продолжая в том же духе, приложился к груди и сказал: — Егор Хвостов, старший лейтенант запаса.

— Егоур, Ягуар, — согласился Ньяви и обозвал меня каким-то «янаконом». Затем он обвел руками местность и сказал: «Урубамба». Наверное, так эта долина кличется.

На этом Ньяви не успокоился и стал показывать пальцем то на восток, называя его «анти», на запад — «колья», север — «чинча» и юг — «конти», даже в сторону подземного царства «уку пача» ткнул. Ясно, товарищ пытается выяснить, откуда я родом.

Я естественно показал своим пальцем в сторону неба и даже кечуанское название верхнего мира вспомнил:

— Ханан пача.

В самом деле, мой родной базовый мир-метрополия, действительно, является верхним по отношению к этому периферийному гадючнику.

Тут все как загалдели. Сразу появились вооруженные люди с палицами-маканами. Кажется, я дал маху. Надо было оставаться Ягуаром-Янаконом, дикарем-несмышленышем с востока или юга и не претендовать на серьезную роль. Кто-то галдел свирепо, кто-то тараторил мягче, с некоторой оглядкой на меня.

Появилось еще одно действующее лицо, в длинном плаще, в шапке-тиаре, украшенной двумя позолоченными змеями, с жезлом, увенчанным набалдашником в виде головы злобного ягуара. Наверное, жрец. Он, похоже, успешно доказывал, что я не могу быть пришельцем с неба, а для подтверждения слов несколько раз толкал меня, отчего мое неустойчивое тело валилось на землю.