Ответственно проделывая свою работу, лекаря приближались ко мне. И вот уже опытные руки стали ощупывать мою голову, выискивая фронт работ. Только не это! Но я даже не мог выразить свою чувства на языке, понятном целителям.

Вот ко мне подносится обсидиановая игла — даже без дурман-отвара сволочи потчуют — и втыкается под замирание моего сердца… все-таки в руку. Я дергаюсь, врачи улыбаются, кладут мне в рот какую-то ароматную лепешку и отчаливают. Пронесло. От ароматной лепешки становится в кайф, взгляд плывет, взмывает выше облаков к солнечному сверканию. Там меня встречает ласковая женщина-ягуар, чей проворный язык снимает боль и напряжение.

Потом было еще несколько дней и ночей под хлопчатобумажным пологом. Я несколько раз наудачу вытаскивал из поясной сумочки таблетки антибиотиков и кидал их пригоршнями в рот. На второй день мне настолько полегчало, что я стал снова озираться и осматриваться.

Слева от меня возвышалась горка, составленная из павших героев, которых срочно мумифицировали. То есть вспарывали, выбрасывали требуху, заливали ароматной смолой, снова зашивали и заворачивали в ткани, превращая в куколок, пригодных для нового рождения.

Я не смог больше выносить внутрипалаточные ужасы и уполз подальше от них на солнышко. А поскольку госпитальный навес стоял на бугорке, то передо мной предстала в выгодном свете сцена праздничного банкета победоносного войска.

Кругом веселится военная публика, полыхают костры и воткнуты в землю штандарты в виде метелок из перьев краснокнижных птиц. Вот там, ближе к кустам, победители развлекаются содомским образом с пленными побежденными. А, использовав в любовных целях, разрывают на куски с помощью пары стройных деревьев, или на крепком пне раскалывают черепа с помощью лепестковой палицы.

На полянке между диких олив отдыхающие бойцы, которых подбадривают болельщики, сражаются в футбол. Впрочем отдельные приемы напоминают регби. Кстати, вместо мяча используется чья-то бритая голова.

Далее, на пригорке, установлен переносной алтарь, за ним изваяние трехликого солнечного бога, покрытое позолотой — все три физиономии круглые и довольные. И, кстати, сросшиеся, так что каждый глаз одного лица принадлежит и другому. Ниже солярного божества символическое изображение мирового древа в виде трехглавой змеи, по бокам идолы, чьи светлые лики я бы не назвал привлекательными. Жрецы творят требу, их крепкие руки режут глотки жертв, да так, что кровь брызжет на солнечного бога. Тот улыбается. Мне кажется, что даже облизывает забрызганные красным губы. Не все закланные отделываются перерезанной глоткой. Некоторым жрец-специалист вспарывает грудную клетку, потом крепкими руками разводит ребра и выдирает важные органы — сердце и легкие. Другой специалист тычет эти потрошки идолу под нос, пытаясь определить, по нраву ли жертвоприношение.