И тут я поплыл, кажется. Вернее, взгляд поплыл внутрь мозга и глазницы предстали все уменьшающимися окнами не слишком правильной четырехугольной формы. Окна располагались в зале, похожем на то самое святилище, в котором пребывало сейчас мое бренное тело. В этом подчерепном отражении тоже имелся бассейн с темным зеркалом воды, матово-черный алтарь в виде черепахи с человеческой головой, фриз с изображением солнечного бога, обросшего как хипан змеящимися волосами. А также были смонтированы те же самые идолы — изваяния двухголовых, или кошкоголовых, или птицеголовых демонов с широко раззявленными ртами, с гирляндами из ушей, с поясами, сшитыми из членов побежденных врагов.

Все идолы находились внутри меня, я сам находился внутри себя. Вернее, я просто терялся в догадках насчет своего местонахождения. То ли я в настоящем святилище, то ли в его отражении. И вдруг началась художественная самодеятельность. Проявив гражданскую активность, идолы запели хором, загудели утробными голосами, задрожали и даже запульсировали.

Вообще-то немного жарко стало. А бассейн на что? Я макнул руку в воду, желая ополоснуть лицо.

Вода потянулась следом за кистью пучком сверкающих нитей. Ну вот, начались все-таки неслабые фокусы. Сверкающие нити прошли сквозь ладонь и повисли на руке метелкой. Стринги это что ли? Или, как они там, по-мистически кличутся — эктоплазма? Одним словом, гадость.

Тот, что был изображен на центральном фризе, пустил пучок ослепительных лучей, которые вдобавок облачились в ореолы, и от них тоже исходили лучи. Лучи касались идолов, отчего те воспламенялись, но не сгорали, а лишь приобретали подвижность. Насытившись светом, и головы, и лапы, ноги, и прочие органы начинали шевелиться и двигаться, царапаться, скрестись и лягаться.

Храм раскололся будто орех, демоны устремились по сияющей тропе и я полетел вместе с ними, не просто вместе, но и ощущая совмещенность с ними. Наружного пространства вначале словно бы и не существовало, но когда мы двигались по тропе-лучу, оно разворачивалось и раздувалось. И у каждого демона было свое занятие, свое министерство-ведомство.

Внизу разошлись словно гармошка серые горные хребты, они сжимали бурые мертвые долины. Здесь обязано было поработать «аграрное министерство». И вот безголовая демоница со звериными лапами выблевала из глубины своего чрева пузырчатую пену, которая чавкала и плевалась. Струйки застывали, вытягивались в деревья, что мгновенно покрывались плодами. Плоды падали и превращались в червеобразные и огурцевидные существа с усиками и ресничками. Кто из них колыхался на месте, кто слипался, из живых куч лепились все более знакомые по облику твари, ползающие и бегающие.