Кстати, во время праздничных гуляний я заметил, что стал воспринимать произношение кечуанских слов. Значит, благодаря демону-попугаю, я все-таки выучился инкской фене, стал двуязычным. Жаль, что поздновато, когда меня вот-вот должны разобрать по частям многочисленные божества и духи.

Основная церемония должна была проходить не внутри пирамиды-зиккурата, а на ее верхушке, в четырехугольном открытом храме. К нему тащиться по ступеням пришлось минут с двадцать.

На пьедестале торжественно стоял трехликий истукан Инти, с двуглавой змеей на макушке, по углам расположились демоны, хранители сторон света. Пониже главного изваяния находился алтарь, на этот раз из яшмы, в виде распластанного ягуара.

Золотой Катыш был тут как тут, медитировал на образе Отца-Солнце, хлебнув айя-уакаки. Впрочем, впередсмотрящим являлся атун уильяк, каждое слово которого подхватывал хор. И меня не обидели, в числе других «закладываемых» обнесли чашей с напитком из дурман-травы, знаменитой Datura inoxia.

И странное дело. Как отхлебнул я отвара из чаши (похожей на обезглавленный труп), так вскоре и заработала моя голова на местный манер. Я увидел Инти-Солнце живым существом. Нет, не сам истукан. Тот, кого я углядел, имел огромные умопомрачительные размеры. Ноги были горами, тело — маревом и дымкой над вершинами, а голова — самим солнечным диском.

В руках жреца-палача, чья физиономия была скрыта позолоченной кошачьей маской, сверкнул широкий нож-секач, этим инструментом была вскрыта грудная клетка первой жертвы. Специалист помог себе руками, раздвигая кости еще живого человека. Вот жрец ухватил сердце и дернул его, лопнувшие сосуды брызнули красным. Дымящийся орган был направлен на исследование гадателю, жертва же осела возле алтаря — и после непродолжительного трепыхания застыла. А кровь-то текла не вниз по ступеням, а вверх, к истукану! Кровь превращалась в пучок золотистых нитей, в змейку, которая обвивала идола и, оторвавшись от него, взмывала к небу. Рубиновые глаза изваяния залучились теплым ласковым светом.

Я видел тех, кто подходил полизать и похлебать к красному ручейку. Собакоголовые демоны, духи с клыками ягуара, стайка мелких духов, похожих на птиц, вот подвалил кто-то большой, совсем без головы, пойло уходило в дыру на его груди. Следом приблизилась особа с женским телом, но змеиной головой, та шипела, но не забывала елозить раздвоенным языком в кровавой гуще.

Меж тем работа спорилась, каждый был при деле. Жрец-палач уже обработал три жертвы, обследованные гадателем сердца смирно лежали в корзине, свитой из золотой проволоки, тела крючьями оттаскивались в сторонку, где начиналась их разделка.