Он не произнес ни слова – просто молча смотрел на меня, неподвижной тушей загораживая дверной проем.

– Меня зовут Гаррет. Босс хотел со мной поговорить.

Одна безволосая бровь чуть пошевелилась.

– Ко мне заезжала Аликс. Сказала, ее старик просил меня заглянуть по делу.

На этот раз пошевелилась другая безволосая бровь.

– Что ж, пусть так. Мне все равно сегодня не хотелось работать.

Я мог прогуляться к реке, посмотреть, на что она похожа в замерзшем состоянии. От пивоварни до нее недалеко. Там наверняка возят уже вырубленный лед на санях.

Загораживавшее дверь живое подобие снеговика никак не поощряло меня. Оно просто стояло болван болваном.

Я повернулся, чтобы уйти.

– Гаррет, постой. – Из-за спины круглого коротышки возник Манвил Гилби, помощник Макса. – Заходи. Не обращай внимания на Гектора. У него работа такая – не пускать в дом всяких проходимцев.

– Тогда я, пожалуй, дальше пойду. Проходимость у меня есть – по части проходимости я не хуже любого другого прочего.

– Ты всегда сплошное очарование.

– Сто один процент без обмана.

– Мы просто не ожидали тебя так быстро. Я бы попросил Гектора проводить тебя прямиком к Максу.

Гилби принадлежит к поколению Дина. Древний, как первородный грех. Они с Максом дружны со времен службы в армии, а та пришлась на войну, которая началась задолго до их рождения, а закончилась всего год назад, унеся жизни их взрослых детей – да и почти всей карентийской молодежи.

Гектор отступил в сторону. Следом за Гилби я пересек вестибюль, потом огромную бальную залу, занимающую почти половину первого этажа. Подошвы моих башмаков звонко стучали по паркетному полу. Зато второй этаж был весь устлан толстыми коврами.

– Что это было? – негромко поинтересовался я.

– Гектор? Сын одного парня, с которым мы с Максом служили. Он и сам герой, но жизнь у него выдалась нелегкая. Тяжело приходится тем, у кого смешанная кровь.

– Вот как, – вздохнул я. – Неужели мы снова вляпались во все эти склоки с правами человека?

В Каренте, а в Танфере в особенности, понятие «права человека» означает особые права человеческой расы по отношению ко всем остальным. Тем, остальным, приходится довольствоваться остатками.