– Наверное, забрался сюда погреться, – предположил Бэнкс. – Напали на спящего.

Я подступил ближе. Умнику понадобятся все детали. Включая вонь.

– А где, интересно, кровь?

По идее, здесь все должно быть залито кровью.

– В желудке у какого-нибудь жука, – хмыкнул Джит. – Если у жуков есть желудки. Как они вообще устроены?

– Уволь, – отмахнулся Бэнкс. – Надо завести башмаки потяжелее – отбиваться от этих убийц.

– Гаррет! – окликнула меня Пулар Синдж. – Зайди внутрь.

Плоскомордый и Плеймет уже стояли, ожидая нас с ящиками в руках. Я взял еще один и поспешил за ними.

Крысюки собрались там, где я накануне разговаривал с плотниками. Вокруг громоздились пустые проволочные клетки. Соплеменники Джона Растяжки явно были напуганы – это ощущал даже я своим жалким носом.

– Это больше чем казаться, Гаррет, – сообщил Джон Растяжка; от него тоже пахло. – Гораздо больше надо крыс, чем привезли.

– Почему?

– Потому что так много жуков. И потому что они отбиваются. Нет, не так. Они не думают. Совсем нет, даже слабее, чем те, кого я привез их убить. Но они не боятся. Они хотят съесть моих крыс. И друг друга тоже съесть, когда мои крысы хотят их расчленять.

Хорошее слово подобрал Фунт Застенчивости. «Расчленять». Нейтральное такое.

– Значит, жуков очень много?

– Тысячи. И те, что на видных местах, самые меньшие.

– Ого! Плохо дело!

– Очень сильно плохо. Я бы сейчас пошел узнать, что можно сделать, у тех крыс, которые выжили. Нужна новая стратегия.

На новых условиях, разумеется. На основе новых слов, почерпнутых у Синдж.

Плоскомордый взвизгнул и подпрыгнул на месте:

– Чтоб мне верблюжьей мочой поперхнуться!