– Совсем дикие? – уточнил Джит.

– Типа того.

Дикие собаки – твари неприятные. Они обгладывают трупы, но я ни разу не слышал, чтобы они убивали сами.

– Точно не псы, – заявил Бэнкс. – И слопать его пытался не тот, кто его убил. Никаких следов драки. Впрочем, тот, кто убивал, и тот, кто пытался его слопать, могли действовать заодно. Если он, конечно, не умер во сне. Или не покончил с собой.

Мы поболтали еще немного. Бэнкс поспрашивал меня о финансовых аспектах частного сыска.

– Преступники нынче не те, что в отцовские времена, – буркнул он.

– В этом, – не удержался я от замечания, – и смысл реформ.

Ни Джиту, ни Бэнксу новшества не нравились. Из этого я сделал вывод, что они оба честные парни, иначе не стали бы искать работу в наше неспокойное послевоенное время.

– А не работает никто из-за смерти Красавчика? – предположил я.

– Вам бы поспрашивать тех, кто не вышел на работу, – сказал Бэнкс.

В этом есть смысл. Надо бы раздобыть список занятых на стройке на случай, если дело затянется. Хотя вряд ли, не должно. Впрочем, смерть Красавчика все усложняла.

Тянулось время. Мы поговорили о войне. Джит тоже отмотал пять лет в морской пехоте. Обо мне он там – да и здесь тоже – не слышал, но слышал об операциях, в которых я принимал участие.

Я не забыл спросить, что стало с останками Красавчика, – на случай, если позже захочу осмотреть их. Его тело уже отправили в Аль-Хар.

– Синдж возвращается, – буркнул Плоскомордый.

– И вид у нее невеселый, – добавил Плеймет.

Она и впрямь была удручена. Внутри творилось настоящее месилово.

– Там, – сказал я. – На той колонне, у которой обнаружили труп. Отметина, которой не заметили свистки. Сходите посмотрите и скажите, что думаете на этот счет.

14

– Что там у вас? – спросил я Пулар.

– Нам нужно больше крыс.