Я не смог удержать улыбки.

– О боги! – вскипела она. – Не смей даже и думать о том, о чем ты думаешь!

– Но, любимая! – продолжал ухмыляться я. – Светоч моей жизни! Кто же тебе мешает подняться ко мне на второй этаж и показывать себя, сколько твоей душе угодно?

– Гаррет! – окликнул меня Плеймет.

Его встревожила новая шайка подростков. Увы, этим не повезло: вокруг хватало жестяных свистков. Их отловили, не дав даже опомниться. Должно быть, для Шустера правонарушением является даже гулянье на улице в количестве больше трех.

– Так вы собираетесь предпринять что-нибудь или будете стоять и умничать? – не выдержала Синдж.

– Вот-вот, – поддакнула Тинни. – Сейчас ты скажешь еще что-нибудь про змеиный язык, куриные мозги или про то, как несправедливы все женщины.

Ох! Снова представление с сыночком бедной матушки Гаррет в качестве главного действующего лица, как сказал бы Томми Такер. Даже лошади, запряженные в повозку Плеймета, вот-вот готовы были поглумиться надо мной.

Лошади вообще существа подлые. Просто некоторым из них лучше удается изображать святую невинность, чем другим.

– Решайся, – настаивала Синдж. – Идем туда? Или что?

– Ладно, – выдохнул я. – Веди меня в этот проклятый дом.

22

Назвав дом «проклятым», я сильно смягчил характеристику.

Зданию, к которому привела меня Пулар, хватило бы одной весенней грозы, чтобы развалиться окончательно. Окна верхнего этажа зияли пустыми глазницами. Деревянные детали крыльца без остатка разобрали на дрова. Кирпичная кладка тоже начинала осыпаться. Дверное полотно во входном проеме отсутствовало.

Впрочем, несущий остов еще держался – пятнадцать футов в ширину вдоль улицы, три этажа высоты. Мечта бездомного бродяги. Однако запаха, сопутствующего импровизированному жилью, я не почувствовал. И грязных детишек под ногами тоже не копошилось ни одного.

– Колдовской заговор, – предположил Плоскомордый.

Он последовал за нами без приглашения, а с ним и Тинни с Плейметом.

– Возможно, ты и прав. Лично я давно уже считаю, что в основе проблемы с жуками лежит колдовство.

– Запах чуете? – спросила Синдж.

– Нет. Я же всего-навсего человек, лапочка.