Тинни поманила меня к себе.

23

– За нами следят, – шепнула моя ненаглядная.

– Да, человек сто. – Я не стал уточнять, что половина из них пялилась не столько на жуков, сколько на нее саму.

– Я не об этих бездельниках. Вон там, в просвете между руинами из красного и желтого кирпича.

По мне, оба цвета мало отличались друг от друга. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы увидеть его – даже зная, где искать. У рыжей острые глаза.

Он имел окраску матовой кленовой мебели – идеальную для того, чтобы растворяться в тени. Я видел только часть фигуры. Лицо производило впечатление морщинистого, кожистого. Судя по остальному, что я сумел разглядеть, сложение его подходило более всего для жизни на деревьях – он весь, казалось, состоял из длинных мускулистых рук и ног.

– Эй, Плоскомордый. Видишь парня, о котором говорит Тинни?

– Ага, есть. Должно быть, он здорово разволновался, если выставил себя вот так, почти напоказ.

– Что ты сказал? Ты его знаешь?

– Я его не знаю. Никто не знает. Я о нем слышал. Эти мальчишки смылись. Ты пойдешь за ними?

– Нет. Я хочу знать, кто этот тип, что за нами следит.

– Он за тобой не следит. Ты ему недостаточно интересен.

– Плоскомордый!

– Это Лазутчик Фельске, приятель. Тот самый Лазутчик Фельске.

Я вздохнул. С какими людьми мне приходится работать!

– Тот самый Лазутчик Фельске? Что еще за Лазутчик Фельске?

– Ты не знаешь? Дружище, право же, надо почаще вылезать из дому.

Что-то изменилось в полуразрушенном доме. Пулар Синдж окружала толпа поклонников. Правда, всю эту малышню интересовали больше жуки, а не она.

– Его звать Фельске. По фамилии, а имя его вроде Трибун. Его прозвали Лазутчик Фельске, потому что это его основное занятие. Он делает это лучше любого, если только тот не из меняющих форму или без плаща-невидимки… или кольца какого.