– Если только у вас нет весомой причины оставаться здесь, – заметил Плоскомордый, – я бы посоветовал двигать отсюда. Сейчас сюда понабежит красных фуражек видимо-невидимо.

– Синдж… в порядке.

Она уже направлялась в нашу сторону, продолжая держать трофей; правда, голова богомола не подавала больше признаков жизни.

– Я проверила запах этого Лазутчика, – объяснила она. – Теперь я узнаю его, если мы на него снова наткнемся. Он наблюдал не за нами. Он там давно уже сидел. Несколько дней подряд… ну, может, отлучался ненадолго.

Я восхитился ее сообразительностью. Нет, правда молодец.

– Зачем ты таскаешься с этой башкой? – спросил я.

– Может, Покойник сумеет вычислить что-нибудь по ней. Если я, конечно, принесу ее домой прежде, чем она начнет тухнуть.

Молодец, да и только. Сам я до этого не додумался.

Даже немного жутковато находиться рядом с первой в Танфере крысой-гением.

Однако же Плоскомордый говорил дело. Стоит гвардейцам застать меня рядом со всем этим катаклизмом, и мне придется отвечать на их вопросы до середины следующей недели.

Значит, обратно в «Мир». Хей-хо…

Но как раз вовремя.

24

– Красные фуражки все поутикали, – сообщил мне кучер. – Там вроде взрыв какой бахнул.

«Красные фуражки» – еще одно народное прозвище жестяных свистков. Фуражки у тех, кто ходит в форме, и правда красные.

– Мы слышали, потому и вернулись. Я не хочу потерять уйму времени, развлекая стражников. Здесь что-нибудь происходило?

Не уверен, что Макс сполна получал отдачу со своих денег, потраченных на кучеров.

– Старший крысюк хотел с вами поговорить.

Синдж убрала трофей в крысиную корзину и направилась к дому. Я последовал за ней. Тинни двинулась было тоже, но передумала. Ей явно не хотелось оказаться по пояс в огромных жуках. Или даже в обычных крысах.

Прежде чем войти, я покосился на небо. Вроде снова ожидается перемена погоды. На ту, которая нравится всем.