– Жуки больше мешать не будут. Шалости безмозглых подростков. А занят я сейчас привидениями. Из всех, с кем я разговаривал, в них верит только Аликс. А вы? Видели их тут? Кстати, я познакомился с вашей племянницей Хизер. Похоже, у нее деловой склад ума.

Это не улучшило его настроения.

– Да вы не беспокойтесь. Я последнее время однолюб.

– Неужели созрел для того, чтобы остепениться?

И этот пытался ехидничать.

– Возможно. Не знаю, правда, готова ли к этому вторая сторона уравнения.

– И не узнаешь, пока не наберешься духу спросить.

– Опыт советует?

– Богатый. И многолетний.

– Ладно, вернемся к делу. Что вы думаете об этих привидениях?

– Я думаю, они здесь есть и видела их не одна только Аликс. Остальные не желают признаваться. Не знаю почему. Вероятно, рабочие не хотят выходить на стройку именно из-за призраков. В этом городе можно ожидать и такое. Кто-то, кому наш театр поперек горла, запросто мог нанять заклинателя. Стоит нам начать подавать в театре наше пиво, как мы получим серьезное преимущество перед конкурентами.

Отсюда следовало, что пивоваренная империя Вейдера не будет снабжать своим продуктом конкурирующие театры. И это притом, что Вейдер – основной источник живительной влаги в промышленных количествах.

Как бы глупо ни звучало, логика была несомненная. Вот он, звериный оскал капитализма.

– Но если здесь есть кто-нибудь с такими же тараканами в голове, не сомневаюсь, вам известны его имя, должность и номер в платежной ведомости.

– Знаешь что, Гаррет? К тебе обратились только потому, что нам с Максом не удалось прищучить этого кого-то.

– Я найду его. Так или иначе, но найду.

– Даже ценой жизни? – поинтересовался Гилби.

– Я вас, ребята, люблю, но не настолько. Вы ничего полезного здесь не обнаружили?

– Не исключено, что строители боятся чего-то пострашнее призраков. Какой-то зловещей музыки. Но о ней тоже никто не хочет говорить.

– Похоже, это все тот же рэкет. А я думал, с ним уже справился.