Я сорвал с себя замечательное прокатное пальто, подскочил к Белинде и набросил пальто ей на голову. Не помню, где я этому научился. Возможно, видел, как развозчик проделывает такое со своим битюгом, когда тот готов сорваться и понести.

Подействовало.

Мерцание разом померкло. Оно попыталось изобразить по очереди несколько знакомых мне очертаний. Я повернулся к нему спиной и удерживал Белинду до тех пор, пока та не перестала трепыхаться.

В дверях показался Плоскомордый:

– Эй, Гаррет. Приехали фургоны забирать твоих крысюков.

Я повернулся и поискал взглядом Джона Растяжку. Тот кивнул в ответ. Значит, услышал. Не дожидаясь дальнейших объяснений, он отправился собирать свое воинство.

Белинда дала мне понять, что готова вернуться в мир. Я освободил ее.

– Постирай свою тряпку, Гаррет. От нее воняет. – Она беспокойно огляделась по сторонам.

– Что ты видела?

Ее искренность меня потрясла.

– Маму. Точь-в-точь такой, какой я нашла ее в день ее смерти. – Голос Белинды сделался ледяным.

Ее мать убили. Согласно широко распространенному мнению, сделал это ее отец, Чодо. За то, что гуляла на сторону – в чем он сам, Чодо, преуспел гораздо больше.

– Что случилось? – спросила Белинда. – Это повторится еще?

Я попытался объяснить, хотя сам имел весьма туманное представление о происходящем.

– Не знаю, почему люди видят именно то, что видят. Большинство видит что-то страшное. Но я видел мать, брата и еще двоих, которые живы и здоровы. Ты увидела свою мать. Пару часов назад заходили двое с Холма, у них оказался один призрак на двоих, и они сделали его настолько отчетливым, что даже я увидел. Спокойной ночи, Рокки, – бросил я через плечо. – Спасибо за помощь.

Морли с Синдж куда-то исчезли.

Белинда старалась держаться к призраку спиной.

Уж не значило ли это, что призрак остался только один? А где другой, для меня?

До появления Бегущей по ветру и ее папаши этих мутных созданий был целый полк.

Из подвала потянулось воинство Джона Растяжки. Еще минут десять – и я останусь наедине с Белиндой. Не могу сказать, чтобы подобная перспектива меня особенно воодушевляла.