Скрежетнул металл. Кисти рук заныли, с такой силой по мечу проехалась секира. Сверкнули и пропали в темноте короткие злые искры. Упав на изгвазданный глиной и растоптанной каменной крошкой пол, он отпихнулся ногами от стен и ткнул мечом в место, где предполагал бедро гнома. Клинок брякнул о сталь, съехал вбок. Секира ударила совсем рядом, в камень, краем полукруглого лезвия пропоров меховую безрукавку и зацепив кольчугу. Следующий выпад тоже не достиг цели, как будто гном был закован в полный доспех. А вот в ответ прилетало всё точнее, лезвие секиры идеально подходило для таких вот косых режущих движений. Один удар проник под кольчугу на груди, и только резкий бросок назад уберёг Халлека от настоящего ранения. Под сапогом подло скользнул нестёсанный каменный выступ, нога поехала в сторону, и нордхеймец с размаху приземлился седалищем. Левая рука неудобно вывернулась и наткнулась на округлый, забранный прочным металлом шар светильника, он так и висел на поясе. Решение пришло мгновенно. Зажмурившись, Халлек бросил меч и нащупал пальцами выступы, нажатие которых управляло яркостью этого хитрого предмета.

Свет проник даже под веки. Рядом охнуло, выругалось, грохнуло и тяжело залязгало. Прикрутив светильник, Халлек открыл глаза. В двух шагах от него, подобно жуку-притворяшке, барахтался бронированный гном. Узкий проход не позволял ему перекатиться и встать, мешал вес доспехов. Они и вправду были полными, закрывавшими владельца по самую шею. Завершал картину горшкообразный шлем с забралом из толстых прутков.

Халлек прицепил потускневший шар на перевязь возле плеча, чтобы светил повыше, поднял и обтёр от грязи меч. Посмотрел на гнома:

— Ну давай выкладывай, как обошёл, как подкрался, как к голове моей примеривался…

Ответом ему было что-то незнакомое и хлёсткое.

— Тогда валяйся здесь. Хотя нет, найдут. Я тебя свяжу и выволоку наверх. Там уже зима, снежок сыпет. Будет отличный памятник, особенно если воткнуть тебя и полить водичкой. Жаль не простоит дольше весны.

Халлек снял вещмешок и деловито извлёк оттуда конец прочной верёвки длиной в двадцать локтей. Оценивающе глянул на гнома.

— Эй! Стой! — пробасил тот из своего шлема.

— Чего тебе? — в руках Халлека свивалась самозатягивающаяся петля для ног, чтоб не дрыгался. — Назови мне хотя бы одну уважительную причину, по которой я не могу этого сделать.

Гном что-то неразборчиво пробурчал. Ему определённо ничего не приходило в голову.

— Хочешь подсказку?

Ловко накинув петлю на дёргающуюся в бесплодных попытках зацепиться за камень бронированную ногу, он прицелился ко второй.