– Это подождет, – многозначительно перебила она, отвернулась, и мой отец последовал за ней.

Ливей смотрел им вслед.

– После стольких лет они наконец нашли дорогу друг к другу. Великая история любви, как сказали бы смертные.

– Да, – согласилась я. – Хотя мои родители предпочли бы радость без страданий.

– Не существует идеальной любви.

– Только в сказках, – поправила я. – А если бы так было с моими родителями, никто не узнал бы их имен.

– Это справедливая цена? – спросил он.

– По-моему, нет, – задумчиво ответила я. – Слава – это то, как тебя видит мир, как все представляют твою жизнь. Вещь мимолетная, прихотливая, как дым, и так же легко меняется по злому умыслу.

Лицо Ливея помрачнело – помнил ли он, как быстро его оклеветали и бросили придворные? Я не могла забыть, с какой готовностью люди поверили слухам обо мне.

– Истинное счастье рождается изнутри, когда человек доволен собой. И пусть оно скромнее и тише, но нет ничего дороже и долговечнее, – добавила я.

– Возможно, так и есть, – мягко ответил он. – Мы могли бы снова обрести счастье, если бы ты нам позволила.

Я упивалась его видом: скульптурными чертами лица, тем, как свет падал на его глаза, мерцая на их темной поверхности. Когда Ливей двинулся ко мне, его синий плащ колыхался на ветру, блестящий хвост волос развевался за спиной. Он выглядел точно так же, как когда мы впервые встретились у реки. Так много изменилось с тех пор, и все же принц оставался молодым человеком, полным сострадания, а я – девушкой с огнем в сердце. Хотя на сей раз пламя может меня поглотить.

Я опустила взгляд, отбрасывая эти тоскливые воспоминания.

– Давай переживем сегодня, прежде чем думать о завтрашнем дне. Мы должны помнить о том, что нас ждет впереди.

Он коснулся моего подбородка, поднимая лицо.

– Хотел бы я тебя отговорить.

– Я рада, что ты этого не сделаешь.

Не говоря ни слова, я положила голову ему на грудь, обняла его, украв тепло тела. Когда он сжал меня крепче, мои пальцы скользнули ниже, к его талии, касаясь гладкого шара кисти Небесной капли. Моя сила замерцала, слабо, почти незаметно, и вот я забрала энергию из камня, разорвав нашу связь. Когда же отстранилась, разрывая объятия, сожаление пронзило мое сердце, казалось, оно вот-вот разорвется.

– Я не хочу тебя терять, – вполголоса признался он. – Меня тошнит от страха.

Я так много хотела ему сказать – в чем-то заверить, что-то пообещать, – но слова застряли в горле. Ибо на самом деле… меня тоже тошнило от страха.