Риттер повернулся к Цигенгофу:
– Мне нужны ваш плащ и сапоги.
Клаус кивнул и запрыгал на одной ноге, стаскивая сапог. Он тоже все понял. Чтоб дойти до церкви, нужно время, и капитан Риттер его им даст, остальное зависит от них.
Что можно сказать человеку, который идёт умирать, чтобы ты жил? Милика пыталась найти слова, но их не было, а лесничий уже натянул чужие сапоги.
– Ваше величество, прошу простить мою дерзость, но вы должны меня обнять. Это…
– Я понимаю, – вдовствующая императрица, давясь слезами, прижалась к куртке лесничего, – запах… Я не забуду. И Руди… И Мики, когда вырастет. Храни тебя Бог.
– Храни
– До свидания, Риттер, – пробормотал Цигенгоф, но уйти им не дали. Мики не дал.
– С тобой ничего не будет? – в голосе сына слышались слёзы. – Скажи, ведь не будет?
– Не будет, ваше величество, – заверил лесничий.
– Я… – Мики нахмурился и вдруг выпалил: – Капитан Риттер, я провожу… то есть привожу тебя к генералам!
– Благодарю, ваше величество, – новоиспечённый генерал поклонился, – могу я попросить вас об одной милости? Простите мою жену. У неё не было выбора… Как и у меня.
– Мама все сделает, – пробормотал Мики, – и Руди тоже. Правда?
– Клянусь Пресвятой Девой, – пробормотала Милика, вновь обвивая руками шею Риттера. Она сама не поняла, как это вышло, – просто увидела над собой тёмные глаза. В последний раз увидела.
– Живите, – тихо сказал офицер, – долго живите, очень долго…
Милика не успела ответить, а он уже шагнул назад и исчез в настороженных зарослях. Ни треска, ни шороха, словно Отто Риттер превратился в одну из пляшущих на ветру теней.
3
3
Нагель побывал в слишком многих передрягах, чтобы выдать себя ржанием. Он просто остановился и повернул голову к хозяину. Руди похлопал коня по блестящей шее и прислушался. К шуму ветра примешивался дальний плач. Волки? Осенью? Странно, но не страшно. Волки, если это волки, воют за озером, ветер дует от них, всадника им не учуять. Да и не станут сытые звери нападать на человека, а пищи им сейчас хватает.