– Мама, а здесь красиво…

Да, красиво и спокойно. Лунный свет, пробиваясь сквозь витражи, терял свой холод, пахло осенними листьями и отчего-то ягодами. У алтаря теплилось несколько лампад, из золотистой темноты выступали бык, орёл, крылатый лев, ангел. Она обещала Мики, что ангел отгонит волков, выходит, она сказала правду?

– Мам, ты чего?

Какой простой вопрос, только ответить нечего.

– Все хорошо, милый. Надо зажечь свечи.

– Я тоже буду зажигать!

– Конечно, будешь.

Нестрашная тьма стала прозрачной, взлетела вверх, к расписанному звёздами куполу. Волхвы преклоняют колена пред Младенцем, святой Георг поражает Змея, Анна говорит с Елизаветой. Приглушённый блеск подсвечников, ветви можжевельника и бересклета, медно-рыжие иммортели для Архангела Михаила, нежно-розовые – для Пречистой Девы. Тишина и чистота, лампадки полны масла, на мозаичном полу – ни соринки. Кто выстроил в лесной глуши церковь? Кто за ней следит?

– Мама, – Мики с горящей свечкой в руках застыл перед иконой, – смотри, Руди!

– Ты про кого? – подмигнул Клаус. – Про Георга или про Змея?

Император насупился, граф Цигенгоф покаянно вздохнул и зажёг святому Георгу сразу три свечи. Рыжие отблески упали на кудри воина, усугубив и без того немалое сходство.

– Теперь видишь? – настаивал Мики. – Это Руди!

Не Руди, но кто-то из Ротбартов. Только им могло прийти в голову возвести в запретном месте церковь, и только у императора хватило бы денег на убранство, потому что это была не бронза, а золото. Червонное золото, отданное земными владыками небесной заступнице. Людвиг никогда не говорил о Мариинской церкви, о своей кормилице, о Вольфзее. Почему?

Милика взяла Клауса за локоть:

– А теперь ты расскажешь мне всё. Ты меня слышишь, всё!

2

2

Ворота были всё те же – массивные каменные столбы, украшенные опиравшимися на щиты волками. Окованные позеленевшей медью створки гостеприимно распахнуты, за ними – липовая аллея. Заходите, вас ждут, только кто?

Нагель безропотно подошёл к столбам, но Руди показалось, что конь вот-вот заплачет. Принц-регент придержал жеребца, раздумывая, что делать дальше. Усилившийся ветер гнал редкие облака, раскачивал ветви, срывал и кружил уставшие ждать листья, пахло можжевельником и поздними грибами. На первый взгляд, ничего опасного, на второй – тоже, но Рыжий Дьявол с детства не доверял незапертым дверям, а немалый опыт драк и погонь твердил, что лучше целый конь за углом, чем прирезанный – у крыльца. Конечно, были ещё волки и тварь, прикончившая солдат, но вой почти стих, а ночной убийца мог преспокойно войти в распахнутые ворота, если уже не вошёл. Как гость или как хозяин.