Едва он произнес эти слова, как Энимхурсаг резко повернулся спиной к земле Гибила: похоже, и он решил принять то, что есть, независимо от того, нравится оно ему или нет. Некоторые воины Гибила принялись хлопать в ладоши. Другие просто смеялись, некоторые выкрикивали непристойности в адрес бога-соседа. Громадные плечи Энимхурсаг поникли, а потом он просто исчез.

Со стороны гибильцев раздался единый удивленный вздох.

— Он что, погиб? — спросил кто-то рядом с Шаруром.

— Нет, — ответил Шарур громко, так, чтобы многие могли слышать. — Обычно бог смотрит и говорит через кого-нибудь из имхурсагов, выбирает мужчину или женщину, наиболее подходящих в данный момент. Прочие имхурсаги будут подчиняться такому человеку, зная, что в них вселился бог. А то, что он сбросил с себя это громадное тело, говорит о том, что он больше не намерен сражаться.

— Война окончена, — согласился Эрешгун. — Мы победили.

Ни он, ни его сын не приняли участие в разграблении лагеря имхурсагов на обратном пути.

— Не хочу ссориться с нашими горожанами из-за всякой ерунды, — сказал Эрешгун. — Там все равно нет ничего стоящего для обмена. Лучше уж я вернусь в наш лагерь и выпью пару кружек пива.

Шарур молча пошел за отцом.

Тупшарру и Хаббазу решили все же пошарить в брошенных шатрах. В результате Хаббазу обзавелся позолоченным шлемом, прекрасным бронзовым мечом и кинжалом с рукоятью, инкрустированной серебром. Тупшарру нашел топор с такой же инкрустированной рукоятью. С тем они и вернулись в лагерь Гибила.

— Может, мы зря не пошли с ними, — сказал Шарур Эрешгуну, с восхищением разглядывая добычу.

— Может, — пожал плечами Эрешгун. — Только я есть хочу. По мне, так пиво и хлеб ничуть не хуже. Не так блестит, но сойдет.

Хаббазу отхлебнул из кружки, поцокал языком и поклонился Эрешгуну.

— Сойдет, — повторил он, точно воспроизводя интонацию мастера-купца. — Вот слова человека, который повидал мир и знает меру.

— Да, мир я повидал, а насчет меры пусть другие скажут. Одно скажу точно: за эти годы мир снял с меня мерку, выкроил, как одежду, отрезал лишнее и обточил выступающие края. Наверное, таким я ему больше нужен.

— Верно. Мир так со многими поступает. — Хаббазу взглянул на Шарура и Тупшарру. — Однако ваши сыновья еще слишком молоды, чтобы это понять.

— Так и есть. — Эрешгун тоже взглянула на Шарура и Тупшарру, но простым отеческим взглядом.

— Вы как хотите, но я думаю, — сказал Шарур, — что наемнику Буррапи лучше бы покинуть лагерь и вообще исчезнуть. Пусть придумает себе новое имя, найдет в Гибиле таверну и снимет комнату. И лучше это сделать до того, как по его душу придут слуги Кимаша, могучего лугала.