Очередным комом Энимхурсагу удалось вывести из строя еще нескольких бойцов, но к этому времени передовые шеренги Гибила, и Шарур в их числе, врезались в бронированную стену знати, жрецов и торговцев, стоявшую в первых рядах сил Имхурсага. Гибильцев не надо было подгонять. Все поняли, что чем скорее они смешаются с имхурсагами, тем скорее их бог перестанет играть в шары, опасаясь задеть своих людей.

Жрец имхурсаг, выкрикивая имя своего бога, замахнулся топором на Шарура, словно собирался срубить финиковую пальму. Шаруру пришлось сделать шаг назад, отбить удар такой силы было невозможно

— Энимхурсаг — мой защитник! — закричал жрец, с натугой поднимая топор для следующего удара.

Но Шарур не дал ему второй попытки. Первый удар его меча пришелся на доспех жреца, но следующий, сразу вслед за первым, целил в шею и оказался точным.

Клинок Шарура вошел глубоко. Раненый имхурсаг повалился на Шарура, лишив того равновесия. Борода жреца окрасилась кровью. Он со стоном выпустил топор из онемевших пальцев.

— Плохой у тебя защитник, — хмуро бросил ему Шарур.

Если Энгибил и присутствовал на поле боя, то не подавал виду. Гибильцам приходилось самим защищать себя. Они так и делали, выкрикивая имя Кимаша и Энгибила.

Многие люди из города Шарура — кузнецы, писцы и торговцы — вместо того, чтобы бежать из Энимхурсага, бросились прямо к нему и принялись колоть и рубить ноги и лодыжки бога топорами. Из ран тут же начал струиться ихор.

Бог Имхурсага взревел от ярости и боли. Ему удалось втоптать в грязь нескольких гибильцев. Однако с ними вместе пострадали и его жрецы. Его самые преданные последователи старались всячески защитить своего господина от свирепых гибильцев, и когда пали самые преданные, бог это почувствовал не хуже, чем свои раны.

Шарур тоже стремился к Энимхурсагу. Он знал, какой удар хотел бы нанести богу, правившему городом-соперником.

— Надо бить в тыльную сторону пятки, — бормотал он. Если бы это удалось, он перерезал бы сухожилие. Тогда Энимхурсаг упадет, и неважно, большой он или маленький. Даже лучше, что большой, больнее падать будет.

Но путь к пятке бога Шаруру преградил грозный имхурсаг. Шарур только прикидывал, как бы ему поступить с этой помехой, когда боевой топор Димгалабзу снес противнику голову.

— Благодарю тебя, отец моей суженой, — крикнул Шарур, а сам уже наносил удар по сухожилию на огромной ноге Энимхурсага.

Львиный рев пролетел над полем. А может, бычий. Струя ихора окатила Шарура. Жаркая, но не обжигающая. Наоборот, она словно напитала тело Шарура новой силой. Волосы под шлемом встали дыбом. Действительно, словно молния ударила совсем рядом.