Однако его телохранители именно так его и воспринимали. Первый сказал:

— Могучий лугал пошлет охотников по следу зуабийца. Они его схватят и притащат к лугалу. Могучий лугал желает видеть этого зуабийца, и он его увидит. — Прозвучало это так, словно громила излагал закон природы.

— Ты прав, вне всякого сомнения, — вежливо, словно на торгах, согласился Шарур. Точно так же он соглашался, например, с алашкуррским ванаком, когда тот объяснял Шаруру нелепые требования, долженствующие разорить иногороднего торговца.

Телохранители Кимаша с важным видом удалились.

— Сын, ты действительно поступил мудро, отправив Хаббазу в Гибил побыстрее, — сказал Эрешгун.

— Честно говоря, я думал, Кимаш свяжет в уме Хаббазу и Буррапи, — ответил Шарур. — Он их и связал, только не совсем верно. Хотя, если ему удастся заполучить Хаббазу, он быстро разберется.

— А вот когда Энгибил поймет, что происходит что-то необычное? — задал вопрос Тупшарру. Он нарочно высказался довольно неопределенно на тот случай, если бог решит послушать, о чем они говорят.

Возможно, Энгибил и в самом деле услышал его, и тогда бог немедленно должен отправляться на поиски этого самого необычного. А может, решив, что северная граница его земель больше не подвергается опасности, бог сосредоточит свое внимание на Гибиле, а в Гибиле — на собственном храме.

Скорее, второе. Потому что спустя короткое время раздался громовой вопль:

— Меня ограбили!

Первым порывом Шарура было убежать. Спрятаться. Только бежать от Энгибила бесполезно. И прятаться тоже бесполезно. Судя по выражениям на лицах, Эрешгун и Тупшарру чувствовали то же самое.

Быстро оценив бессмысленность любой из этих попыток, все трое остались на месте. Губами, помертвевшими от страха, Тупшарру прошептал:

— Энгибил умеет вытряхивать правду из человека не хуже дознавателей Кимаша-лугала.

— Есть правда, а есть истина, — ответил Эрешгун тоже шепотом. — Постарайся это запомнить. Если придется говорить, говори как можно меньше. Мы в опасности. Но это вовсе не конец.

Тупшарру и Шарур кивнули. Младший брат Шарура почти ничего не знал об украденной чашке Алашкурри и мог правдиво отвечать на вопросы о деталях плана. Позиция Шарура была куда более уязвимой. Он-то знал много, слишком много.

И Энгибил знал, что они с отцом знают много. Ни в коем случае не следовало говорить Кимашу, что Хаббазу может оказаться в Гибиле. Лугал, стремясь укрепить свое шаткое положение, предупредил бога, что зуабиец скрылся, но не сказал, откуда ему это известно. В противном случае Энгибил в гневе уже обрушился бы на дом Эрешгуна. Но если Энгибил начнет допытываться у Кимаша о том, куда подевался наемник из Зуаба, лугал постарается умилостивить бога, как-нибудь успокоить его. А для этого лучше отвести внимание бога от дома Эрешгуна. Это будет его первой задачей, поскольку он ни за что не захочет испытать на себе гнев Энгибила.