– Что хорошего расскажешь? – спросила я Эчиль, когда мы воздали должное талантам Сурхэм.

– Разговариваем понемногу с Мейлик, – ответила моя гостья. – Говорили бы больше, но она приходит вечером, а Хасиль теперь почти не отходит от меня, когда я на подворье.

– Почему она не выходит за ворота? – полюбопытствовала я.

– Насмешек боится, – усмехнулась Эчиль. – Когда-то слишком усердно нос задирала, а теперь ей кажется, что должна голову опустить. Гордая.

– Это не гордость, – отмахнулась я.

– Верно говоришь – глупость, – кивнула первая жена в свойственной ей прямолинейности. – Я ей говорю, чтобы улыбнулась людям, и они улыбнутся в ответ, а она говорит: «Они будут насмехаться, а я терпеть не стану. Тогда совсем загрызут».

– Но у нее же есть родня, почему к ним не хочет сходить? – изумилась я.

– Когда Танияр уехал, а она Архаму стала улыбаться, родные ей говорили, что плохо поступает…

– И с ними разругалась, – поняла я, и Эчиль кивнула.

– Разругалась. Я ей говорю, чтоб сходила, повинилась и помирилась, а она… – первая жена махнула рукой. – Ну и пусть сидит на подворье.

– Надо будет как-нибудь с ней прогуляться по Иртэгену, – задумчиво произнесла я. – Пару раз людям поклонится, доброе слово скажет – язык не отвалится, шея не отсохнет, а там, глядишь, просветление снизойдет. Но оставим Хасиль. Так что Мейлик?

Эчиль откинулась на спинку удобного мягкого кресла, входившего в гарнитур, разумеется сделанный по моему заказу, закинула ногу на ногу и хмыкнула:

– Вчера Найни плакала, Хасиль даже Орсун позвала…

– С девочкой всё хорошо? – с тревогой спросила я.

– Да, – кивнула свояченица. – Орсун посмотрела ее, дала отвар, и живот прошел. Но Хасиль не отходила от дочери весь вечер, и Мейлик задержалась у меня. Мои девочки играли с ее дочерью, и та не хотела уходить, вредничала и хныкала, так что ее матери поневоле пришлось остаться подольше. И я, глядя на детей, заговорила о детстве. Вспоминала, как мы играли с сестрами.

– Удачно подобрала момент, – улыбнулась я. – И что же рассказала Мейлик? Она ведь что-нибудь рассказала?

– Да, – усмехнулась Эчиль. – Немного, но рассказала. – И я преисполнилась живейшего любопытства:

– Так что же рассказала Мейлик?

– Не так много, как хотелось бы, но говорила, что всегда мечтала, чтобы у нее были братья. Я удивилась, потому что сестры ближе братьев. С сестрами помогаешь матери, потому всегда рядом. Можно поиграть между делом, а мальчики уходят с отцом. Они важничают, нос задирают.

– Ты воспитывалась в семье каана, – с улыбкой заметила я. – Конечно, мальчики были важными. Их водили к ягирам, уделяли много внимания…