Не могу точно сказать, сколько прошло времени, пока мы ожидали возвращения охотников, но один из оставшихся кийрамов вдруг произнес:

– Улбах идет.

Признаться, я внутренне сжалась, ожидая увидеть окровавленные морды малышей, но вожак вышел один. Он поманил меня:

– Идем, Ашити, ты должна похвалить рырхов, они хорошо справились. Первыми нагнали таба и напали на него. Хайнудар подсказал им, что надо делать. Сами свалили добычу с ног. Я только и успел перерезать табу горло, как они чуть не накинулись на меня. Во, – он показал окровавленную руку и широко улыбнулся: – Чуть не отгрыз.

– Кто? – машинально спросила я, глядя на кровь, окрасившую левую ладонь Улбаха.

– Бойл, – ответил тот. – Мейтт зарычал, и Торн с Бойлом пошли на меня. Торн только скалилась, а Бойл цапнул. Но тут я сам виноват, не надо было к нему тянуться. Они ощутили запах и вкус крови. Сейчас охраняют добычу и ждут тебя, остальных пока отгоняют. Сходи похвали, – повторил вожак, и я гулко сглотнула.

Однако кивнула и, вцепившись в ладонь Берика, потянула его за собой. Ягир не спорил, он послушно зашагал рядом. Моя охрана и Улбах направились следом. Впрочем, вскоре вождь обогнал нас и повел к месту, где остались охотники. И пока мы шли, я изумилась тому, что они успели удалиться на немалое расстояние. И только заслышав порыкивание рырхов и негромкие отзвуки мужских голосов, я поняла, что мы почти дошли. На миг сжав сильнее ладонь Берика, я отпустила ее и решительно направилась вперед, заведомо подготавливая себя к тому, что увижу.

– Проклятие, – судорожно выдохнула я, потому что моя фантазия оказалась добрее реальности.

Крови было много. Но не только она вызвала мою оторопь, но и рваные раны на теле животного, оставленные зубами и когтями моих детенышей. На задних ногах, на крупе, даже на брюхе таба. Кажется, они подпрыгивали, впивались в плоть добычи и висели на ней, иначе ужасные раны было не объяснить. Меня замутило, и первой мыслью было развернуться и сбежать, но ко мне поспешил Бойл, радостно взвизгнувший, словно он хвастался делом своих лап. Торн переступила с лапы на лапу, но от туши не отошла, как и Мейтт. Они смотрели на меня и ждали, это было понятно без объяснений, и я заставила себя приблизиться.

– М… молодцы, – сглотнув, произнесла я.

После присела и, стараясь не глядеть на перерезанное горло и помутневшие мертвые глаза таба, погладила рырхов одного за другим. – Я горжусь вами, мои дорогие. Вы настоящие хищники, – закончила я и вдруг испытала оторопь, потому что впервые по-настоящему поняла, кто живет со мной бок о бок.