Мои прелестные шерстяные комочки – это прирожденные охотники и убийцы! Сильные, ловкие, безжалостные и смертоносные. Невольно перед внутренним взором встала стая голодных рырхов, встреченных зимой на священных землях. Их рост, мощь их лап и когтей…

– Ох, – едва слышно выдохнула я.

А потом снова поглядела на своих подопечных и, вымученно улыбнувшись им, опять потрепала:

– Теперь вы можете поесть. Это ваша добыча, насладитесь ею.

Улбах приблизился к нам, но Мейтт опять зарычал, не позволяя подойти.

– А тагайни, значит, можно?! – возмутился вожак.

И только сейчас я заметила, что Берик стоит рядом со мной, и это не вызывает протеста у рырхов.

– Эгчен, – позвала я, – подойди.

Байчи-ягир приблизился, и рырхи вновь промолчали, однако стоило одному из кийрамов сделать шаг в сторону добычи, и хищники начинали щериться.

– Кажется, они произвели разделение на своих и чужих. Кому можно участвовать в охоте, а с кем разделить добычу, – заметила я, отходя от рырхов. – Любопытное чувство справедливости. По-рырховски, я бы сказала.

– Тагайни их стая, – кивнул Улбах, и мне показалось, что я уловила нотку зависти. – Мы те, кого трогать нельзя, но добычу делить не собираются. Друг – это слишком мало, чтобы считать равным себе, потому предупреждают, чтобы держались подальше. Такова воля Хайнудара, – наконец изрек вожак и окончательно отошел в сторону.

Да, рырхи провели границу между своими и чужими. Теперь их стая окончательно определилась.

– Как ты и хотел, жизнь моя, – шепнула я, обращаясь к своему мужу. После отошла и уселась спиной к рырхам и табу, чтобы не видеть, как они будут пировать.

Это была их первая добыча, и лишать хищников возможности отпраздновать великое событие было бы кощунственно. Однако я точно знала, что сама больше не пойду на охоту. Ни за что и никогда!

Глава 16

Глава 16

– Милости Отца, тетя!

– И вам Его милости, девочки.

– Их ничему научить невозможно.

– Не ворчи, Эчиль. Они прелестны.