– Отец, не оставь их, – прошептала я и вздрогнула, ощутив, как на плечо легла чья-то рука.

Полуобернувшись, я увидела Юглуса и, слабо улыбнувшись ему, поспешила вернуться к своим наблюдениям, но ягиры имели возражения.

– Каанша, что ты видишь? – спросил воин из моего сопровождения.

Рассеянно потрепав рырхов, лежавших подле меня, я поглядела на перстень.

– Шестнадцать ягиров Елгана мертвы, один искалечен, – ответила я. – Наш каан устроил им ловушку на дороге. Сейчас наши враги преодолели первое препятствие и спешат дальше. Танияр с ягирами покинули место засады и отправились… куда-то. Я не успела увидеть дальше, вы отвлекли меня.

– Каан не напал на врагов? – спросил всё тот же ягир. – Почему?

– Их было мало, – ответила я, поняв причину того, что союзники не были обстреляны. – Танияр, с ним человек пятнадцать ягиров и еще язгуйчи. Они встретили… – я криво усмехнулась, вспомнив слова супруга, – гостей. И поднесли им первые дары. Первый десяток, решив прорваться сквозь заслон огня, налетел на острые колья. Тех, кто выжил, наши ягиры добили и обезглавили. Еще шестеро ягиров Елгана попали в ловушки в лесу неподалеку от дороги, последний тоже попал в ловушку, но не умер. Я ответила на все вопросы? – раздражение все-таки прорвалось наружу.

– Как любопытно, Ашити, – присев на корточки рядом со мной, произнес Юглус. – Ты легко говоришь о смерти людей, но страдаешь, когда видишь страдания таба на охоте. Почему?

Я вскинула на него взгляд, чуть сузила глаза и некоторое время смотрела, пытаясь понять, отвлекает он меня нарочно или же попросту моему телохранителю и вправду интересно узнать ответ на свой вопрос.

– Ты не прав, друг мой, – наконец ответила я. – Мне жаль каждую невинную душу, я не переношу ее страданий. Таб умер в великом страхе и мучениях, оттого глядеть на это у меня не было сил. Я в ужасе при мысли, что погибнет кто-то из моего народа, и вовсе не могу представить, что мой муж уже не вернется домой. Я оплакиваю каждую дорогую мне жизнь, но не могу жалеть убийц. Мне было неприятно видеть смерть воинов Елгана, и, наверное, мне будут сниться дурные сны, но душа моя спокойна, потому что наш каан и его люди остались невредимы. Это единственное, что имеет для меня ценность. И если ради того, чтобы жили они, должен умереть враг… – я снова посмотрела в глаза телохранителя, – пусть умрет.

– Истинно, каанша, – произнес за моей спиной один из ягиров.

Не обернувшись, я кивнула и закрыла глаза…

– Ашити.

– Проклятие, – выругалась я и сердито взглянула на Юглуса. – Что?

– Вернемся. Не стоит сидеть здесь слишком долго, – сказал мой телохранитель. – Они пришли, и мы не знаем, не был ли кто-то отправлен к Иртэгену. Ты этого не видела. И Эгчен будет тревожиться, если мы задержимся еще.