– А ты не стой рядом, – оживился Кэмсул. – Отойди подальше.

– Может, и не заметит, – кивнул Танчын. – А если заметит, скажи, что мы заставили.

– Скажи, что нож к горлу приставили, – широко улыбнулся его товарищ, и Юглус усмехнулся:

– И это станет последним, что про нас скажут. Каан с нас головы снимет.

– Отойти подальше? – толком не слушая их, задумчиво произнесла я. – Можно попытаться. И увижу больше.

Мои охранники замолчали и посмотрели на меня. Кивнув своим мыслям, я опять велела тревожить меня, когда будет что-то важное, и поспешила за крепостную стену… А когда вокруг опять разлилась жуткая мелодия смерти, я бросилась обратно к Иртэгену, стараясь не глядеть по сторонам и убраться подальше оттуда, где должен был находиться Танияр.

Мой бег был легок и стремителен. Он скорее походил на полет, потому что лишь разум говорил, что мои ноги должны шевелиться. Это он убеждал меня, что я бегу, но это было скольжение над землей, сквозь мешанину разгоряченных схваткой тел. А потом я оказалась стоящей на стене. Похоже, и вправду взлетев на нее.

Я ощущала запах гари и дыма, видела огонь, но он не обжигал меня. Я не задыхалась и не заходилась от надрывного кашля. Странные и невероятные ощущения, следом за которыми пришло короткое ликование – у меня получилось! Перстни соединяли нас, но некоторая свобода все-таки оставалась. Может, вздумай я уйти в священные земли – и не смогла бы это сделать, оказавшись слишком далеко от второго перстня, пробовать я не стала. Главное, цель была достигнута – я здесь, и Танияр, возможно, не заметит моего появления.

– Уф, – выдохнула я, успокаиваясь.

А затем наконец огляделась. Наверное, с десяток полураздетых безумцев Елгана, ворвавшись в открытые ворота, полезли в пламя пожара, доказывая свою отвагу и презрение к смерти. Впрочем, и защитники Иртэгена сейчас не уступали им ни в ярости, ни в отваге, ни в безумии. И это были даже не ягиры, а язгуйчи! Они кидались на врагов, забыв о страхе. Эти люди уже перешли ту грань, за которой замолкает разум и вперед ведут инстинкты. А потому быстрой схватки не вышло. Ягиры Елгана так и увязли на стене.

Но сражение шло и на улице. Нападающих было не так много, однако у них, в отличие от тех, кто полез на стену, был предводитель. Мне показалось, что я вижу в нем что-то знакомое. И, приглядевшись, я поняла, что это Каман – сын Налыка и брат Эчиль, в их чертах было много общего. За ним шли ягиры Белого камня и воины Елгана. Впрочем, далеко они не ушли. Бой закипел неподалеку от ворот.

Им противостояли не только ягиры Зеленых земель и хоть сколько-то подготовленные язгуйчи, но и простые иртэгенцы. Несколько мужчин выскочили из ближайших домов, чтобы встать на пути врага. Но более этого потрясли меня женщины и дети. Они не ввязались в открытый бой, но кидались в захватчиков из-за заборов камнями и горящими головнями. А одна из молодых женщин, притаившись за забором с вилами, дождалась, когда один из ягиров Елгана окажется к ней близко, и вонзила в него свое оружие.