И пусть в Иртэгене не было ничего из того, что я перечислила, но здесь жила душа. Да, именно так. Чистая, светлая, теплая и по-домашнему уютная. Я смотрела на дорогое сердцу поселение, и мне казалось, что вижу сияние, расходившееся вокруг восстановленных крепостных стен щедрыми волнами. Оно исходило не от ракушек или драгоценных каменьев, не от отполированного золота, а от лиц ягиров, на которых играли приветливые улыбки. И предназначены они были именно мне.

– С возвращением, дайнани.

Боги! Разве бывают слова лучше тех, что звучали из уст суровых воинов? Меня ждали, меня встречали и мне были рады. Мир перед моими глазами вдруг поплыл, и по щекам заскользили слезы. Такие же чистые и искренние, как душа Иртэгена.

– Что же ты плачешь, Ашити? – спросил меня Танияр.

– Я счастлива, – ответила я без всякого кокетства.

Так я въехала в Иртэген. Мои щеки уже болели от улыбки, не желавшей покидать лица, а из глаз продолжали бежать слезы. И когда я слезла с саула, то опустилась на корточки и, приложив ладони к земле, произнесла тихое, но прочувствованное:

– Здравствуй.

О-о, это был чудный сон, от которого не хотелось просыпаться. Знакомые лица, улыбки и вопросы, вопросы, вопросы, сыпавшиеся на меня со всех сторон:

– Ты вернулась, дайнани?

– Где ты была?

– Была ли дорога легкой?

– Не обижали ли тебя, дайнани?

– Не мерзла?

– Не голодала?

– Милости Отца, дайнани, с возвращением!

– И вам Его милости, друзья мои! – отвечала я. – Всё хорошо, духи были со мной!

– Без тебя Иртэген уже не тот!

– Хорошо, что вернулась, без тебя совсем тихо!

– Мы молились за тебя, дайнани!

– Что нового придумала?