Приблизившись к Эчиль, я обняла ее:

– Милости Белого Духа, сестрица.

– Наконец-то ты вернулась, – ответила она и отстранилась. – Мы скучали.

И все-таки взгляд ее то и дело скользил мимо, и если Эчиль что-то и желала сказать еще, то сейчас пребывала в растерянности. В это мгновение подошел и Архам. Он посмотрела на жену, но она, поджав губы, отвернулась, и бывший каан присел на корточки, чтобы поздороваться с остальными дочерями.

Взяв свояченицу за руку, я потянула ее к дому.

– Танияр говорил, что ты занималась курзымом и другими начинаниями, пока меня не было. Рассказывай всё-всё-всё, хочу узнать все новости.

– Я просто хотела помочь, – смутившись, ответила Эчиль.

– И я за это тебе безмерно благодарна, – заверила я. – А теперь рассказывай.

Так я хотела дать время мужу и жене выбрать линию поведения и свыкнуться с тем, что они встретились. Эчиль нужно было расслабиться, Архаму тоже. Ну а девочки были просто рады, что их батюшка снова с ними. Впрочем, более всех радовалась старшая – Тейа. Йейга смущалась, а Белек и вовсе разревелась, она от отца успела отвыкнуть. Зато на руки к Танияру пошла охотно, и это ясно говорило, что дядя не оставил племянниц без внимания.

Единственные, кому не было дела до человеческих страстей, оставались рырхи и саул. Первые по-хозяйски зашли на подворье и сразу же направились к своему месту, впрочем, быстро вышли из устроенного для них вольера, потому что еды «малышам» положить еще не успели, да и дверь закрывать никто не стал. Потому троица растянулась во дворе, они тоже были дома.

Ветер так уверенно себя не чувствовал, но явно решил стать четвертым рырхом, чтобы не оказаться в ашрузе, как все добропорядочные саулы. Он тоже сходил под навес, но для него вход оказался низок. И, помыкавшись, мой скакун ушел за дом, где еще буйно цвела зелень. Кажется, что-то даже начал объедать. В общем, дело себе нашел. Саулам вообще легко найти себе дело, если они не Ветер в пору бунта. Но сейчас он не бунтовал и старался быть хорошим мальчиком, успокоенным моей близостью и сговорчивостью.

А в доме уже суетилась Сурхэм. Эчиль, еще какое-то время побыв со мной, вскоре ушла ей помогать. Я не удерживала, понимая, что давать отчет по делам она пока не может. Да и не совсем это было ко времени. Меня больше переполняло желание поздороваться с домом, чем слушать о курзыме. Потому удерживать ее я не стала, решив, что так даже лучше. В суете успокоится быстрее, чем беспрестанно прислушиваясь к мужским и детским голосам.

Оставшись в одиночестве, я обвела взглядом пространство и, протянув руку, погладила стену.