– Это тоже успеется, – отмахнулась я от напомнившего о себе сна и шагнула в святая святых.

Здесь царили чистота и порядок, впрочем, как и во всем доме. Сурхэм была хорошей хозяйкой. Но мне всё равно было приятно, потому что именно эта комната имела для меня большое значение. Я неспешно направилась дальше. Подойдя к столу, коснулась кончиками пальцев гладкой поверхности и так вела по ней, пока не добралась до кресла. Затем села и, уместив ладони на столешнице, медленно выдохнула.

Мой взгляд скользил по писчим приборам, по шкатулке, где лежали чистые свитки. Потом перебрался на сундуки, в которых я хранила свои наработки, на стену и задержался на портрете супруга. И только тут я заметила, что рядом прикреплен еще один рисунок. Хмыкнув, я встала из-за стола, подошла ближе и некоторое время рассматривала вовсе не высокохудожественное полотно. Я бы даже не нашлась, к какому стилю его отнести. Но было ясно одно: его рисовали с душой, хоть и без всякого умения, но все-таки со старанием. И это была я.

– Ты мне нужна, – прочитала я надпись на моем родном языке, которую мог оставить во всем Белом мире только один человек, кроме меня. – О, Хэлл, – всхлипнула я и уперлась ладонями по обе стороны от портрета, который можно было назвать карикатурным, если бы не те чувства, что скрывались за его появлением. – Милый мой…

За своим любованием я не заметила, что уже не одна. И когда мне на талию опустились ладони, я порывисто обернулась и встретилась с чуть смущенной улыбкой дайна. Он снова развернул меня лицом к своему рисунку, но мне подумалось, что это было больше из-за неловкости, которую он сейчас испытывал.

– Как-то совсем не похоже получилось, – сказал Танияр, подтверждая мои мысли. – Перед глазами стояла ты, а нарисовал… – он усмехнулся, однако склонился к моему уху и шепнул: – Но слова те самые. Ты мне нужна, Ашити.

– Замечательный портрет, – улыбнулась я. – Как в зеркало смотрюсь. Никто бы лучше не нарисовал. – После все-таки развернулась к нему лицом и закончила, глядя в глаза: – И ты мне нужен, без тебя я уже не смогу.

Наши губы встретились, и на краткий миг исчезли и столь важный мне кабинет, и весь дом с его обитателями и гостями, и даже Белый мир. Остался только мой мужчина и щемящая нежность его поцелуя…

– А Танияр похож на себя, красиво вышло.

Голос, произнесший эти слова, оказался неожиданным и чуждым. Он ворвался в наше уединение так внезапно, что я на короткое мгновение ощутила раздражение. Но оно быстро сменилось иным чувством – смущением. И пусть это был не первый поцелуй, подаренный мне мужем при посторонних, но сейчас в нем было столько интимного, что я едва ли не почувствовала себя раздетой среди шумного сборища. Однако и это чувство я попыталась подавить, а когда справилась с эмоциями, обернулась к Архаму и улыбнулась.