– Ты скажи, что делать, мы сделаем!

– Как же я скучала по всему этому! – воскликнула я, раскинув руки, и счастливо рассмеялась.

Мои дорогие, мои нежно любимые тагайни! Разве же возможно представить, что мир может быть иным? Без любопытных носов, без вопросов, без желания помочь, даже если этого совершенно не требуется. И пусть после назойливого вторжения их прогонят с бранью, но тагайни уйдут с чувством удовлетворения, а не с обидой, так как сделали всё, что могли. Непосредственные, как дети, но готовые познавать новое и стремиться вперед, если укажут путь. Разве же они не невероятны? И я была для них своей. Своей!

– Чудесно! – воскликнула я. – Как же всё чудесно!

– Ты – наше чудо, Ашити, – с улыбкой сказал Танияр.

Я не нашлась, что ответить, лишь зарделась от смущения и удовольствия. Эти слова из уст Танияра были понятны и приятны, их говорил любящий и любимый мужчина. Я видела в его глазах гордость и любование, и это было лучшей наградой. Но то, что отзвук чувств и мыслей моего супруга я видела в глазах ягиров и иртэгенцев, стоявших рядом, оказалось откровением, от которого у меня перехватило дыхание. Я стала не только своей, но и была дорога им!

– О, Хэлл, – сдавленно выдохнула я и спряталась на груди мужа, потому что из моих глаз вновь полились слезы.

– Идем-ка в дом, моя дайнани, – негромко, но с легко угадываемой иронией произнес Танияр, – иначе по улицам Иртэгена польются реки.

– Это всего лишь чувства, – подняв на него взгляд, смущенно улыбнулась я. – Я так рада вернуться…

– И тебе все рады, погляди, – ответил дайн и повел рукой.

Я видела и была благодарна иртэгенцам за то, что они подарили это восхитительное чувство. Стерев слезы, я развернулась к людям, обвела их взглядом, а после приложила ладонь к сердцу и склонила голову. А когда распрямилась, увидела, что склонились в ответ и они.

– Как же я по всем вам соскучилась, – произнесла я, взяв за руку бочара Микче и вездесущую заклятую подругу нашей Сурхэм – Тамалык.

– Отец милостив, – ответил Микче, – ты дома, дайнани.

– Дома, – повторила я и снова рассмеялась. Дома!

И мы пошли дальше. Впереди рырхи, рядом с ними топал Ветер, который устроил бунт, но в ашруз не пошел. Остальных саулов забрали ашеры, только Архам сам отвел своего Чаншалы в стойло. Мы дождались его, и теперь он шел среди ягиров, но никто не трогал его, не задавал вопросов и не пытался задеть словом или действием. Даже удивления не было на лицах воинов и иртэгенцев, но тому имелось объяснение.

Танияр взял с собой не только Ветра, и ашеры не могли не понять, кто возвращается вместе со мной. А так как тагайни любят посплетничать… то есть делиться новостями, то известие это должно было облететь Иртэген уже спустя час, как дайн выехал за ворота главного поселения Айдыгера. У людей были вопросы, не могло не быть, и задать их хотелось, но были произнесены слова дайна: