– Здравствуй, милый, – прошептала я. – Вот мы и встретились. Я по тебе безумно соскучилась.

Дом не заговорил человеческим голосом, но поскрипывание половиц показалось мне ответом. Так и ведя ладонью по стене, я прошла дальше. На миг задержала дыхание перед нашей с Танияром спальней, а после толкнула дверь и вошла внутрь. Мое зеркало стояло на прежнем месте, как и ларец с украшениями. Кровать тоже никуда не делась, она находилась там, где я видела ее в последний раз. И, остановив на ней взгляд, я зажмурилась от сладкой судороги, вдруг вспомнив жаркие ночи с супругом.

– Потом, – прошептала я, мотнув головой, – успеется.

А вот «гнездо» моих рырхов исчезло. Ему тут было уже не место, потому что хищники выросли не только из мягкого логова, но и из самой спальни. Возвратить их сюда было уже невозможно, в этом Танияр был совершенно прав. Однако память о трех сопящих шерстяных комочках с доверчивыми голубыми глазами осталась в моем сердце.

Улыбнувшись, я подошла к столику с зеркалом и ласкающим движением огладила крышку ларца. После открыла ее, и первым, на что упал мой взгляд, было кольцо, которое некогда хранило «Дыхание Белого Духа» и которое Рахон выбросил в Каменном лесу. Но Танияр нашел и вернул. Оно было не только артефактом, но и обручальным. И потому я достала свой перстень, в котором теперь не было камня, и надела его на палец. Затем повернулась к окну, и солнечные лучи упали мне на руку…

– Ох, – выдохнула я.

Камень в перстне наложницы йарга ярко блеснул и… потух. Но засиял белый металл, из которого было сделано мое кольцо, и это сияние поднялось по ободку и соединилось в ослепительный блик. А когда свет померк, я увидела утраченную льдинку – «Дыхание Белого Духа» вернулось туда, где ему и следовало находиться. И я без всякой жалости стянула с пальца чужое кольцо, отложила его на столик и прижала ладонь к груди.

– Благодарю, Отец, – сказала я. – Ты так щедр ко мне и добр.

Льдинка блеснула в последний раз и стала привычной, похожей на жемчужину. Коротко вздохнув, я развернулась и покинула спальню. Мимоходом заглянув в гостиную, я полюбовалась на нее и поспешила туда, куда вела меня моя натура, – в кабинет. По этой комнатке я, пожалуй, соскучилась даже больше, чем по спальне. Там ведь хранилось всё, что было дорого моему сердцу чиновника и государственного деятеля.

«Я хочу сделать карьеру», – тут же всплыло в моей голове. Тогда я говорила об образовании, но что за карьеру я сделала на самом деле? И сделала ли ее? В любом случае знания, полученные мною, намного шире тех, какие могли бы мне понадобиться на образовательном поприще. И что именно я подозревала, говоря об этом? Учительствовать я точно не желала…