– Это хорошее дело, – улыбнулась я и забралась в седло. – Ты поедешь с нами в священные земли?

– Провожу и останусь ждать на границе вместе с остальными, – ответил Архам.

Из моих телохранителей сегодня был Юглус. Он тоже был в отряде и приветствовал меня кивком. Я кивнула в ответ, а потом мы тронулись. Рядом неспешной рысцой бежали рырхи, моя свита была со мной. Усмехнувшись этой мысли, я устремила взгляд вперед и вернулась к недавнему воспоминанию. Но теперь я думала о картинах. Похоже, что и картина, на которой я была изображена в образе Сиэль, принадлежала кисти того же Э. Г., что и пейзаж, и набросок. И отчего-то мне казалось, что он написал не только эти два портрета. Это подозрение постепенно крепло и становилось уверенностью, только вот никак не удавалось вспомнить, почему он уделил мне столько времени и внимания.

– Ашити, – позвал Танияр.

– Что? – рассеянно спросила я, продолжая витать среди призрачных обрывков прошлого.

– О чем задумалась? Что-то тревожит?

– Нет, – улыбнулась я, – всё хорошо.

– Ашити любит думать, – произнес Архам. – У нее большая голова.

Услышав столь вопиющее заявление, я устремила на Архама взгляд, полный возмущения.

– У Ашити маленькая голова, – возразил Танияр, – но мыслей в ней много.

– Так много, что непонятно, куда они все вмещаются, – усмехнулся деверь.

– Вы так и собираетесь рассматривать меня и обсуждать до священных земель? – сухо полюбопытствовала я.

– Я любуюсь, ты знаешь, – пожал плечами дайн.

– А я любуюсь вами обоими, – ответил Архам.

– Но вы меня обсуждаете! – возмутилась я.

– Свет моей души, мы оба смотрим на тебя, так о ком же нам еще говорить? – искренне удивился Танияр.

– Не о рырхах же, – усмехнулся деверь. – Да мы на них и не смотрим.

– Осторожней, – предостерегающе произнесла я, – пока ты не видишь рырха, рырх видит тебя.

Мы втроем посмотрели на наших рырхов, но им до нас дела не было, и внимание братьев вновь вернулось ко мне.

– О, – я патетично взмахнула руками и милостиво разрешила: – Любуйтесь, но! Не обсуждать.