Елена провела кончиками пальцев вдоль боков девушки и убедилась, что насчет твердых предметов не ошиблась. Под грудью у Дессоль было надето что-то вроде пояса из тонких цепочек и пластин. Еще одна цепочка со звеньями покрупнее шла через плечо, поддерживая конструкцию как портупея. Явно украшение, Елена таких еще не встречала, однако сомневалась, что его надели ради компаньонки, служанок или мужа.

Дессоль вздохнула, потерлась макушкой о плечо Елены, погладила, чуть скребя ногтями, запястья подруги. Рыжеволосая подняла руки выше, массируя живот подопечной мягкими круговыми движениями. Баронесса тихонько застонала, и Елена улыбнулась в черные волосы, наслаждаясь запахом гвоздики. Кровь струилась по утомленному телу, покалывала возбуждением суставы и разбегалась искорками от солнечного сплетения. Продолжала храпеть компаньонка за дверью, и мягкое шуршание дождя за окнами будто нашептывало: все спокойно, все тихо, нет в мире больше никого кроме нас…

Елена чувствовала себя как на берегу теплого моря в безветренный день. Спокойная нежность, мягкое доверие… Ничего похожего на жесткую, временами яростную страсть, которую пробуждала Флесса. И притом нельзя сказать, что «хуже» или «лучше». По-иному, и это по-настоящему будоражило. Так же как и понимание, что решаться уже не нужно, все решено.

- О, Господи, - выдохнула Дессоль. – Нельзя же быть настолько робкой… От мужчины ждут большей настойчивости!

Елена аж вздрогнула и чуть не оглянулась в поисках некоего мужчины, затем поняла, что баронесса имеет в виду ее – то есть Хель - образ. Ну да… Мужские штаны, мужская самостоятельность… и все остальное тоже должно соответствовать.

На мгновение Елена и в самом деле почувствовала себя жестким, суровым бретером, который с утра резал ногу до кости, вычерпывая гной, затем пил с боевым спутником, после, как положено истинному бойцу, изощрялся в воинских навыках. А напоследок устроил хорошую драку, поколотив неприятелей. Страсть и желание повелевать ударили в голову, лекарка прикусила мочку уха баронессы, чуть ли не до крови, опустила руки на бедра, крепко сжав. Дессоль слабо пискнула, тяжко задышала, и Елена опомнилась. Нежным, но уверенным движением она повернула Дессоль боком к себе, чтобы не тревожить живот, и наконец, поцеловала. По-настоящему, лицом к лицу, закрыв глаза, чтобы целиком отдаться ощущениям. Ощущения… порадовали. Хотя юная баронесса старалась казаться искушенной и порочной, опыта у нее не имелось ни на грош. Судя по всему, супружеская постель баронов была стылой и скучной. Зато желания и природной чувственности – опять же мягкой, однако настойчивой, как прилив – у Дессоль хватало с избытком.