Деньги… обналичить второе денежное письмо Дан-Шина. Заехать за Насильником. А еще необходимо платье… была у Елены хулиганская идея как шкировать благородную общественность на приеме и навсегда вписать свое имя заодно и в историю моды. Но, увы, о таком следовало только мечтать. А еще записка от Ульпиана, очень краткая и деловая, она содержала свод инструкций: быть готовой к событию, явиться в платье «надлежащем происхождению и положению», до приема на службе не показываться. Последний пункт был самым загадочным, впрочем, он идеально соответствовал намерениям Елены. К записке прилагалось письменное обязательство глоссатора покрыть расходы на представительскую одежду, что тоже было приятно.

Итого – десять дней, просто «в тютельку», как сказал бы Дед, который любил оборот и никогда не объяснял, что есть эта самая «тютелька». Времени как раз хватит на доброе дело, решение вопроса повитухи, а также… К черту, решила Елена, отставив пустую кружку и морально-волевым усилием запрещая себе думать о делах. Не сегодня. Все завтра.

Она повернула голову, кинула взгляд на Дессоль. Юная баронесса сосредоточенно играла, чуть прикусив губу, выглядело это очаровательно до анимешного кровотечения из носа. Елена улыбнулась, искренне любуясь темноволосой женщиной. Захотелось сесть ближе, на кровать к Дессоль, расчесать ей свободно распущенные локоны.

Насколько все-таки красивы беременные, подумала Елена. И внутренне, и внешне. Две жизни в одном теле. Новая искорка, готовая зажечься ярким огоньком. Спина Дессоль, прогнутая под тяжестью живота, образовывала изящный и глубокий изгиб, вдоль которого так и хотелось провести ладонью, переходя на талию и ниже. Скорее даже не ладонью, а кончиками пальцев для более яркого ощущения. Елена почувствовала, что тоже закусила губу, только по совсем иному поводу. Дессоль глянула на лекарку, стукнула по барабанчику еще трижды, завершая мелодию, закрыла глаза, слушая, как долго затихают в неярком свете комнаты звенящие нотки. Елена слабо улыбнулась, тоже заслушавшись. Ей почему-то хотелось плакать, наверное, от избытка чувств. Слишком уж много событий уместил этот день. Ярких, странных, удивительных.

- Тебе нравится? – спросила баронесса.

- Очень, - искренне ответила Елена и подумала, неужто и в самом деле это была музыка персонально для нее?

Начинался дождь, снова застучали в окно тяжелые капли. За дверью мощно храпела компаньонка баронессы. Две молодые женщины переглянулись и, как по команде, хихикнули. Елена подумала, что Жоакина, сейчас, должно быть страдает и мокнет. И тут же Дессоль вздрогнула, подняла руку, будто стараясь заслониться.