- А у тебя небось и грамотка есть? - подозрительно уточнила мать, шамкая и буравя женщину не по-старушечьи умными и хитрыми глазками. - Лекарская то?

- Разумеется, - презрительно качнула головой Елена, расстегивая кожаный тубус. - Только вы же неграмотные вроде?

И торг продолжился с новой силой, но Елена уже поймала кураж и видела, что ситуация переломилась в пользу покупателя. Теперь следовало аккуратно дожать. Ну и, конечно, выполнить медицинскую часть сделки.

Хотя процедура затянулась почти до заката, оставаться в деревне «работорговцы» не захотели. Отчасти было противно, отчасти Елена просто боялась. Среди бела дня грабить двух вооруженных людей никто не станет, однако ночью - дело совсем иное. Потом все дружно будут разводить руками, повторяя одно и то же на разные лады: ага, были тут какие-то, уехали, куда не знаем.

Девочке на прощанье выдали старое и многократно штопаное платье, кусочек мыла с четверть ладони, тощий мешочек с личными вещами, которые больше походили на мусор, а также щедрое благословение. Насильник молча посадил забитое существо на коня и привычно зашлепал босыми ногами. Елена тоже расслабленно молчала, бездумно глядя на закат, лесок, дорогу, встречных людей, которые обычно сворачивали загодя, пропуская вооруженных путников.

Оформленная и подписанная бумага лежала в тубусе, вместе с лекарской грамотой. Елена попробовала представить себя Шарлеем, который только что купил слугу, фактически раба, безответного и полностью зависимого. Не получилось. Даже чувство удовлетворения от хорошего дела как-то смазалось на фоне общей усталости, физической и умственной. Потянуло на философские мысли относительно того, что сегодня от страшного удела избавлена одна женщина, но сколько их по всей Ойкумене?

Не нужно мне об этом думать, решила она. Я не могу изменить мир. Я могу изменить жизнь одного человека и делаю это. Немного добра все-таки лучше, чем никакого добра.

Елена покосилась на тоненькую фигурку в седле, которая не падала исключительно потому, что терпеливое животное ступало чуть быстрее пешехода. Наконец-то лекарка встретила того, кто ездил верхом еще хуже нее.

- Извини, - вспомнила она. – За «уставился».

- Понимаю, - кивнул Насильник. - Заберешь к себе или мне ее пока пристроить в Храме?

- Себе заберу. Дессоль давно спрашивала, где моя служанка.

Елена в некотором замешательстве почесала нос, пытаясь представить, какими обязанностями нагружают личную прислугу. О, так это что же, теперь в ее комнате все время будет кто-то посторонний? Даже ночью? А кормление и прочее обеспечение - девчонка «поступит на баланс» в баронском доме или это теперь личная обязанность хозяйки?