Семейство кое-как сдерживалось от совсем уж довольных переглядываний, дескать, вот мы ентих городских обули то! Елена подавила тяжкий вздох, понимая - до финала пока далеко. Требовалось еще оформить сделку документально, чтобы не рисковать последующим шантажом, дескать, похитили любимую кровиночку!

- Подпишем грамоту, - решительно проговорила она.

- Чегось? - неожиданно в разговор вступила злобная бабулька. - Грамотов не знаем!

- Расписка в том, что семья отпускает девицу в город на заработок и получила деньги, семьдесят коп, - жестко потребовала Елена. - Бессрочно.

- А неграмотные мы, - завилял сын.

- Ничего, - «утешила» его покупательница. - Я все напишу. А отпечатки пальцев сойдут вместо подписей.

- Не-не-не, - замахала щуплыми лапками старушонка. - Ни в жисть!

Инициативу снова забрал в свои руки патриарх. Он пусть и косноязычно, однако с примитивной логичностью разъяснил, что таковую грамоту подписать или чернильными пальцами в нее тыкать - никак не можно. Ежели бессрочный отпуск, то стоить это должно куда дороже, а если семьдесят, то на год и ни днем дольше.

Елена добросовестно поразмыслила. С одной стороны, девчонка не имела личных повинностей и обязанностей как, скажем, крепостная. По букве закона она была свободным самостоятельным человеком, который мог отправиться куда угодно и заниматься чем угодно без всяких официальных разрешений. С другой… Обложиться гарантиями было бы полезно. Забитая до скотского состояния девушка не производила впечатление человека, способного постоять за себя и защитить личные права. Елена обдумала это, тяжко вздохнула и решила, что, как сказал бы Дед, пора выкатывать на прямую наводку.

- Шестьдесят, - вымолвила она. - Бессрочное дозволение, - и, сделав солидную паузу, прервала поднявшееся возмущение. - Я вылечу твою ногу.

- А чего сразу нога, - патриарх машинально дернул указанной конечностью, как бы задвигая ее подальше. - Ничего с ногой. Тебе то каких делов до моей ноги?

- Я лекарь, - задрала нос Елена, которой даже не пришлось специально отыгрывать глубокое презрение к селюкам. - Я вижу как ты ходишь, как хромаешь. Мясной нарост, сильно не болит, а ходить мешает.

Она помолчала и со значением добавила:

- Пока не болит.

На самом деле, разумеется, следить за деревенскими ногами женщина и не собиралась. Это Марьядек, выполняя просьбу лекарки, разузнал, что смог, о кулацкой фамилии. В числе прочего он искусно вытянул из чужих уст слух о больной ноге. Елена уже решила, что хирургия не ее призвание и надеялась урегулировать вопрос деньгами. Но с учетом сложившихся обстоятельств дело шло к тому, что придется еще раз вымазаться в крови.