- И все же, - Дессоль резко убрала руку, вызвав полный возмущения вздох подруги. – В чем твои заботы?

- Это нечестно, - Елена преувеличенно огорчилась, надувая губы. – Продолжай!

- Нет, - с такой же преувеличенной строгостью ответила баронесса. – Сначала ответь!

- Ну, хорошо, - сдалась рыжеволосая. – Я умею лечить… ну, постольку поскольку. Но кажется, это не моя стезя. Ульпиан меня…

Она осеклась, думая, что «прогнал» - слово не слишком удачное и к тому же провоцирующее ненужные вопросы.

- Рассчитал.

- Это хорошо, - неожиданно вымолвила баронесса.

- Да? – Елена и не пыталась скрыть удивление.

- Им недовольны. Я не знаю подробностей, но слышала, что семья тетрархов больше не благоволит ему. А недовольство больших людей, оно словно тень, может накрыть всех причастных.

Логично, подумала Елена. Вероятно, этим и объясняется то, что мэтру приходилось браться за мелкие дела, категорически не соответствующие профессионалу мирового масштаба. Поскольку здесь все про всех знают, то прибегать к услугам человека в королевской опале – неразумно и вызывающе. А может, Ульпиану просто нечем было ей платить? Хотя вряд ли…

- Пусть так, - задумчиво сказала она, глядя в потолок, расписанный яркими красками по сырой штукатурке. Раскраска что-то изображала, однако, будучи сделана не слишком умелой рукой да еще в темной комнате больше напоминала абстракцию. Елена попробовала вспомнить, как называли «художников», которые малевали разноцветные пятна, не сумела.

- Однако мне нужно жить на что-то, - продолжила она. – Город высасывает деньги, как паук.

- А зачем? – Дессоль не поняла ее вполне искренне. – Тебе не хватает? Скажи, сколько.

- Возможно… - лекарка хотела сказать «много», но решила смягчить. – Немало. Травы для микстур и все такое.

- Немало? Прелесть моя, - покровительственно улыбнулась Дессоль. – Мы – семья Лекюйе-Аргрефф. Мы не знаем таких слов.

Экие суровые, раскидистые понты, подумала Елена и тихонько выдохнула с облегчением. Да, кажется, вопрос золота для повитухи решится относительно просто. Она посмотрела прямо в глянцево-темные глаза баронессы, где прыгали чертенята отраженных огоньков свечей.

- А потом? – спросила рыжеволосая, очень серьезно и вдумчиво.

Дессоль нахмурилась, скорчила гримаску, обдумывая глубокий вопрос. Думала она недолго, считанные мгновения.

- Потом? – искренне удивилась баронесса. – Ты же компаньонка. Можно сказать, прирожденная.

Теперь удивилась уже Елена. С ее точки зрения «компаньоном» называлось бесполезное существо в непонятном статусе не то слуги, не то кого-то еще, без особого спроса и ответственности. Балласт и не более того. К тому же записываться можно лишь по протекции, имея хорошее происхождение. Эти соображения женщина дипломатично высказала баронессе, после чего Дессоль пришлось накрываться подушкой, чтобы не перебудить весь дом искренним хохотом.