- Ну, накинь хоть чуточку! – буквально взмолилась повитуха. – Мне же половину квартальным отдать надо, чтоб они провалились! – судя по звуку, тетка смачно плюнула прямо на пол. – На шестнадцать серебряных денежек особо не проживешь. Меньше чем за пять взяться не могу! Не дай Параклет бежать из города на сальных салазках придется.

- Четыре. И больше ни монетки сверху, - посулила рыжеволосая в пол-оборота. Увы, следовало признать, что в таком контексте цена не столь уж и завышена.

- Жадина, - горько вздохнула тетка, и стало ясно – торг состоялся. – Деньги вперед!

- Ага, щас, - по-мужицки цыкнула зубом Елена. – Треть вперед, остальное когда подступит время.

- Жадина, - повторила тетка, уже без всякой горечи, с деловитостью профессионала. И сразу перешла к делу. – Так чего надо то? Вытравить ребятенка, пол поменять или еще какую дельность сделать?

- За дуру меня не держи, - поморщилась Елена, возвращаясь к столу. – Пол в утробе не меняется. Каким заделали, такой и родится.

- Ну, так не все ж про то знают, - с прежней деловитостью и обескураживающей прямотой сказала тощая. – Если покупателю деньги кошель прожигают, чего бы не взять? А там как повезет.

- Ну да, встречу… ангела посредь улицы или нет, - переиначила Елена крылатое изречение. – Половина на половину.

- Вот, - согласилась тетка. – Так чегось будем?

Положительно, этот ходячий суповый набор Елене даже понравился, немного, самую чуточку, но все же понравился. Деловитостью, неприкрытой жадностью без скользких обводок, а также явным пониманием своего дела.

- Как тебя звать? – спросила лекарка.

- А как хошь, мне без разницы, - тут же отозвалась тетка. – Денежка прозвищ не различает.

В полуподвале не было, разумеется, никакого хронометра, но судя по сгоревшим свечам, разговор занял не менее часа. Елена кропотливо выспрашивала о родовых проблемах, тетка отвечала, вроде бы откровенно, ничего не скрывая. Лекарка злилась на себя за то, что не догадалась прихватить церу или бумаги для записей, столько разных нюансов оказалось в деторождении.

- А еще когда матка опущается, ее можно горшком вытянуть на прежнее место, - вещала безымянная повитуха. – Но то ненадолго. Однакож бабе облегчение дает пребольшое.

- Горшком? – не поняла Елена.

Анорексичка подробно описала процесс. Требовалось взять «махотку», то есть большой горшок с высоким горлышком, разогреть и поставить на живот в определенном месте. Остывая, горшок втягивал ткани как обычная медицинская банка, смещая матку обратно. Сняв остывший сосуд, живот обязательно требовалось правильно забинтовать, чтобы все не вернулось обратно, когда роженица встанет на ноги. Остроумное решение, подобранное эмпирическим путем на бесчисленных попытках.