Странная хрень, решила Елена. Должно быть, обеспечивает идеальный рез, но лезвие при ударах будет крошиться как стеклянное, клинок после каждого боя надо перетачивать. Раньян замер, внимательно рассматривая человека с ножом.

- Искусный воин являет первый образ владения клинком.

Кто говорит, было непонятно. Хорошо поставленный голос просто возник, пронзил тишину и оставил за собой напряженное, нетерпеливое ожидание. Блондин поднял оружие, перехватил обеими руками. Двое молчаливых слуг вынесли реквизит – две стойки, похожие на штативы, два стеклянных кубка и связку длинных прутьев. Собрали П-образную конструкцию: штативы, на штативах кубки, на кубках лежит горизонтально связка. Служанка в строгом платье аккуратно заполнила сосуды водой до краев. Публика хранила тишину, только шуршала ткань, звенел при смене позы металл «цепей достоинства». И дыхание, слитное дыхание полутора-двух десятков глоток, тяжелое, будто хозяевам не хватало воздуха.

Блондин встал у снаряда. Елена ждала, что сейчас он, как иллюзионист, «разогреет» сборище, подготовит к фокусу, но саблист просто сделал движение и рассек связку пополам. Елена моргнула, осознав, что пропустила сам момент удара. Светловолосый отступил на шаг, держа клинок на плече. Оба кубка замерли на стойках, ни капли воды не пролилось. Гигантский нож прошел через пучок упругих прутьев как сквозь дым, причем строго перпендикулярно.

Шумный выдох пронесся, как порыв горячего ветра. Елена и сама перевела дух, потирая горло. Раньян хмуро пригладил бородку, все так же внимательно разглядывая… конкурента? Коллегу? Кто знает.

- Искусный воин являет второй образ владения клинком.

Показательное выступление! – запоздало поняла Елена. Эксклюзивное представление для избранных ценителей. Видимо этот херувим какой-то выдающийся мастер, причем настолько, что даже дворянам не зазорно посмотреть на его искусство. Да, следует признать, есть что посмотреть.

Все та же служанка вынесла слиток металла в локоть длиной, треугольного сечения. Судя по цвету бруска, а также видимому напряжению помощницы, то был свинец. Женщина установила его на подставку вертикально и отступила за огненный круг, следя за тем, чтобы свечи не подожгли платье.

И снова Елена пропустила момент удара. Блондин не становился в позы, не примеривался, намечая будущее движение, ничего такого. Просто взмах, который с большим запасом уместился бы меж двух ударов сердца бегуна. На вощеный паркет с тяжелым стуком упали две половинки бруска. Аплодисменты зрителей прозвучали так же как и все в этом зале – солидно, негромко, будучи преисполненными значимости. Единственным, кто ни разу не сомкнул ладони, был Раньян.