- Нет. Но бретер сам вызвался к ней в пару.

- Вот этого не нужно, - граф в очередной раз поднял палец с видом знатока вселенской истины. – Он их всех покрошит. Разве что позволить им напасть толпой, скопом, иначе шансов нет. Но это лишнее. Хель хочет правосудия? Пусть получит. Хочет драться с четырьмя? Пусть бьется. По жребию или выбору. Это будет честно, это справедливо.

Церковник мотнул головой, на лице его отобразилось глубочайшее сомнение.

- Подумай сам, - Блохт склонился вперед и участливо предложил. – Представь, что может случиться? Они ее прикончат. Первый же боец. Ну, может быть, второй, ежели она в самом деле что-то там умеет с клинком и ухитрится свалить первого. Что с этого Храму и Церкви? Какой вред? Никакого. Бог глянул – и девицы не стало. Я не понимаю, что гложет тебя? Ищешь решение, которое полностью угодило бы тетрарху и Эйме с Карнавон? Вот оно, пользуйся. И руки Церкви чисты.

Хилиарх поднялся, резко, шатнув столик, сделал несколько порывистых шагов, нервно тиская ладони без мозолей и с полированными ногтями.

- А что, если… - прошептал он. – Если…

- Что? – не понял граф.

- Скажи, - повернулся к нему церковник с такой силой, что полы фиолетового халата взметнулись как юбка. – А ты задумывался?... над тем… - каждое слово давалось хилиарху с большим трудом. – Ведь Пантократор видит все.

- А, вот ты о чем, - граф нахмурился, поджал губы.

- Я понимаю твое неверие, - заторопился младший. – Я тоже никогда не видел чудес, на меня не сходила благодать, не прозревал я ни прошлого, ни будущего. Иногда мне даже думалось… может быть правы еретики, которые верят, что Пантократор давно пренебрег нами? Что Бог оставил людей наедине с их собственными грехами и … дьяволом? Но все же…

Хилиарх набожно схватился за кольцо и сделал движение, будто намеревался пасть на колени. Однако не пал.

- Она не может победить, - твердо указал граф. Почти твердо. Младший Блох слишком давно знал родича и безошибочно определил легкую, можно сказать легчайшую нотку неуверенности.

- Брате! Это Суд Божий! Божий, не людской. А сила Господня поистине велика. И если правда впрямь на ее стороне… а мы то знаем, что так и есть… они падут словно колос под серпом.

Граф помолчал, сложив руки так, будто ему стало зябко. Затем посмотрел снизу вверх на брата

- Боишься увидеть доказательство того, что Пантократор, в самом деле, смотрит и видит? - протянул Блохт. - Что все грехи впрямь сочтены и записаны?

- А ты? - ответил вопросом на вопрос хилиарх. – Ты нет?

Тяжкая, неприятная пауза придавила собеседников.