На Земле такой прием назывался «удар Жарнака», о чем Елена, конечно же, не знала. В Ойкумене его, наверное, следовало бы назвать «ударом Хель», но так случилось, что в историю он вошел как «нога Барба».

Убийца был сноровист, он даже не упал, хотя любой на его месте свалился бы. Но роли поменялись – теперь Елена буквально прыгала вокруг, не давая передышки, засыпая бандита сплошной серией быстрых секущих ударов. Барбро крутился волчком, однако движения его замедлялись с каждой секундой. Мужчина не мог толком маневрировать из-за ноги, не мог атаковать из-за плеча, а необходимость постоянно двигаться разгоняла кровь по жилам, выбрасывая драгоценную жидкость через неопасную, в общем, рану. К тому же Елена в темпе вентилятора рубила противника, нанеся ему не меньше десятка порезов. Пятнадцать секунд бешеного напора – и «Бэ» вымотался до предела, обливаясь кровью. Он выронил меч и попробовал закрываться баклером.

Фехтовальщица не удержалась от форса и закончила поединок не как следовало бы, то есть эффективно, а красиво, кинематографически. Несколькими ложными атаками с флангов она «раздергала» остатки защиты Барбро, заставила того развести руки, а после нарочито манерным выпадом всадила меч точно под грудину, в солнечное сплетение.

Люди сами по себедовольно плотные, а Барбро еще и рефлекторно согнулся, захлебываясь кровью, так что рукоять меча буквально вырвало из пальцев хозяйки. Елена отступила на шаг и выдохнула. Она старалась удержать, продлить то чудесное ощущение безмыслия, абсолютной готовности ко всему, когда происходит лишь самое верное и своевременное. Увы, не получалось. Волшебное состояние покидало ее.

Барбро корчился, умирая, темная лужа под ним разрасталась. Третьего «Бэ» душили спазм, перекрывший дыхание, и его собственная кровь. Елена коснулась зудящей скулы, снова глянула на луну. Повернулась, охватив взглядом трибуны, отметила, что Артиго сидит, как в театре, с выражением полной сосредоточенности на бледном лице. А Дессоль казалась меловой статуей, глаза темнели, как черные провалы, расширенные до предела от ужаса и одновременно восторга. И все молчали, абсолютно все. Лишь перекликались голоса «кричал» и волновалась толпа за стенами арены.

Минус три. Хороший результат и ни следа каких-либо переживаний насчет убийства, лишения жизней и так далее. Драйв бескомпромиссной схватки вытеснял любые рефлексии куда-то на дальнюю периферию сознания. Однако тяжелая, свинцовая усталость по-настоящему пробралась в суставы, заливала руки. Усталость настоящая, та, что не проходит от краткой передышки, а требует отдыха, лучше всего - крепкого сна. По личным ощущениям женщина потеряла где-то с четверть боевых возможностей. Скорость уже не та, сосредоточенность и концентрация ослабли. Четвертый поединок нельзя затягивать, ни в коем случае нельзя.