Она повернулась к Барбро, заранее морщась от мысли о том, как сейчас придется вытаскивать меч, упираясь ногой. Вернее, фехтовальщица начала поворот, когда над ристалищем пронесся слитный вздох, а Дессоль громко завизжала. Из-за этого Елена машинально подобралась и успела заметить быстрое движение на краю обзора. Тело отреагировало само по себе, повинуясь накрепко забитым рефлексам. Елена рванулась в сторону от неожиданной помехи, одновременно разворачиваясь в пируэте и заслоняясь таргой. Закругленное острие вражеского меча скрежетнуло по бронзовой окантовке, и женщина осталась в живых.
Барбаза решил, что не стоит ждать и тем более позволить противнице вытащить из мертвеца оружие. Действие предосудительное, по большому счету позорное, однако никому не было дозволено вмешиваться в поединок до окончания Суда. А стыдиться лучше будучи живым.
Елена подхватила с брусчатки меч Барбро, и соперники закружили по арене, осторожно петляя друг против друга, понимая, что класс противника достаточно высок, чтобы первая ошибка стала и последней же. Напряжение повисло в воздухе, сгущая его будто кисель. Эмоции десятков людей, скованных молчанием, рвались наружу, электризуя все вокруг. Раньян стиснул кулаки, проклиная глупость Хель, которая устроила настоящее безумие, даже не посоветовавшись со знатоком вопроса. Артиго немного склонился вперед и ухватился обеими руками за декоративные перильца, что (если учесть его типичную безэмоциональность) было равноценно громким воплям и приплясыванию на месте. Гаваль неосознанно схватился за то, что показалось ему самым надежным и устойчивым в мире, то есть за руку Гамиллы. Арбалетчица, в свою очередь ответила такой же хваткой, а поскольку была куда сильнее, пальцы самозваного менестреля захрустели. Оба, впрочем, этого не заметили, будучи прикованными взглядами к арене. Блохты переглянулись. Граф остался внешне спокоен и сдержан, церковник побледнел и стиснул в руках кольцо, сжимая и крутя его будто Голлум свою Прелесть.
Барбаза наступал мелкими приставными шажками, закрываясь круглым щитом-ротеллой, держа чуть на отлете пехотный меч, вполне обычный, но с развитой гардой и дужкой вместо традиционной «восьмерки». Фехтовальщица лихорадочно перебирала в голове варианты действий, сообразив, что попала в ловушку, притом очевидную и для противника. Большой щит давал Барбазе огромный бонус, который перебивался только мастерством и скоростью, причем вместе, без всяких «или». Про дареный меч сразу можно было забыть, оставались трофейные клинки. Беда заключалась в том, что все они Елене категорически не годились – слишком тяжелы, не сбалансированы должным образом,